СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Это последняя статья номера Это последняя статья номера

"Я пою у стен родимых..."



В финской газете "Хельсингин саномат" за 18 декабря 2004 года есть статья С. Тииккаая "Ларин Параске на последнем перевале" (далее - вольный перевод): "В карельском доме в течение двух вечеров прошел показ монооперы "Тростниковая свирель". Музыка Бориса Напреева, либретто Армаса Мишина, режиссер - Ханнеле Маттикайнен, постановка света Хели Никула, в главной роли Ээва-Каарина Вилке (альт). Оркестровая музыка студенческого землячества, концертмейстер - Пекка Хаапасало..." А за некоторое время до этого в г. Приозерске Ленинградской области состоялась научно-просветительская конференция, посвященная 170-летию со дня рождения и 100-летию со дня кончины этой великой ижорской (хозяева на программке написали "карело-финской") сказительницы, на которой были петрозаводчане Армас и Ольга Мишины и автор этих строк. О "хозяйке" же конференции на финском изданы тома. А на русском...
    "...Вы же главный в России специалист по Ларин Параске!" - объясняли местные музейщики причину того, почему призвали на эту конференцию кандидата филологических наук Армаса Мишина, который много времени посвятил поискам мест, связанных с жизнью-судьбой этой народной сказительницы XIX - XX веков. В конце 1980-х - начале 1990-х он вместе с женой Ольгой Федоровной (она пишет на одном из диалектов карельского языка) прошагал по южной части Приозерья свои километры. Кстати, проводником их тогда была праправнучка народной сказительницы Сюльви Салмон, жившая неподалеку от Петрозаводска, но тогда они не нашли родной деревушки Параскевы-Параске Мискюля, которая входила в состав более крупного селения Мякиенкюля прихода Лемпаала (в русской огласовке Лемболово).
    Время, укрупнение мелких населенных пунктов, в своем огромном большинстве приезжее после войн население: "А кто это?" Однако могилу поэтессы они посетили. А. Мишин перевел часть записанных собирателями от сказительницы песен и издал (единственную пока на русском языке!) "ее" книгу "Тростниковая свирель" (Петрозаводск, 1986). Он же, основываясь на строках народной поэтессы, создал текст (как назвать - поэмы?), в котором как бы сама Парасковья Никитична рассказывала о своей доле. Познакомившийся с "Тростниковой свирелью" петрозаводский композитор Борис Напреев подал ему идею монооперы. И написал. Кроме нее еще кантату для меццо-сопрано, гобоя и фортепьяно и другие небольшие музыкальные произведения на слова Ларин-Степановой, но главной, конечно, стала моноопера. Хотя ее постановочная судьба у нас оказалась нерадостной (правда, если вспомнить, на нашем государственном изломе восьмидесятых-девяностых не до того было), зато в конце 1991 и начале 1992 года ее поставили в спокойных финских Турку и Йоэнсуу.

- В моей жизни было много праздников, но этот самый главный, - сегодняшняя оценка А. Мишиным случившегося тогда. Это он сказал, выступая на конференции. Хозяева не знали о существовании этой монооперы и очень заинтересовались ею, имея уже твердо оформившееся желание издать на русском языке о своей ижорской народной (ингерманландской?) поэтессе отдельную книгу: ее тексты, статьи о разных гранях ее жизни и творчества, рассказы и стихи о ней... Ну и материалы данной конференции, тем более что было из чего выбирать - "Наша землячка Ларин Параске" А. Мишина, "Православная Мнемозина (религиозные мотивы в творчестве Л. Параске)" Андрея Дмитриева, "Две судьбы (Ларин Параске и Марья Дмитриевна Кривополенова)" ученицы 11 класса Сосновской средней школы Алины Зелионко, "Ижора Карельского перешейка в XIX - XX веках" краеведа из Всеволожска Алексея Крюкова и "Ижорский фольклор" ведущего научного сотрудника Музея антропологии и этнографии Российской академии наук (Санкт-Петербург) Ольги Коньковой. Причем доклад Ольги (даже не доклад, а живой рассказ по своей, вроде бы суховатой, теме) неоднократно иллюстрировал исполнением ижорских песен приехавший вместе с ней хор коренных народов Ленинградской области, в составе которого были, как определила осторожно их руководительница, потомки ижор, тверских карел, води и финнов-эвремейсет.
    И была автобусная поездка в Сосновскую волость (прежде Рауту), на место, где на довольно крутом по здешнему ландшафту склоне неподалеку от высоких "крутых" дач, смотрящих своими окнами куда-то вдаль поверх реки и лесов-перелесков, стояла низенькая (смотрите рисунок учащейся петербургского художественного лицея Маши Лихой в том же буклете-программке) семейная избушка, хотя А. Мишину С. Салмон указывала не совсем на то место. Приезжие финны однажды укрепили здесь, в травянистом поле, камень, а на нем подобающая надпись из металлических букв... была, но сборщики цветмета оказались внимательны.

А. Крюков и его земляки выясняли какие-то важные для них детали (стало ясно, что по любым "ингерманландским" вопросам - что по истории, что по фольклору, да по любым - можно смело и сразу обращаться к нему, "главному историку Ингерманландии", подробный ответ был обеспечен не сходя с места), а я, обернувшись к близкому широкому разливу реки Тайпале, или по-нынешнему "бурной", пытался представить, какой была видимая из окон их дома дорога, взбиравшаяся в деревню, по которой уходила в церковь и уезжала в столицы Параскева-Параске, что росло в лежащих окрест полях, где она прокрестьянствовала жизнь, как доносился досюда шум речных перекатов, по которым, бурлачествуя, волокла сказительница с такими же бедными, как она, земляками, торговые лодки. Перекаты напротив ее горького и счастливого "жила", через которые рвались в сорок первом и сорок четвертом советские солдатики, шумят и шумят равнодушно. А рыбы тут!.. Правда, чтобы закинуть здесь снасть - покупай в конторке лицензию, уж никак не забудь, вот и охрана в камуфляже оперлась на шлагбаум и изгородь. "Жить на родине прекрасно, хорошо в родимом доме: море видно из окошка..."
    Сосновский Дом детского творчества, мальчишечьи и девчоночьи рисунки (целый альбом!), в том числе и иллюстрации к ее песням юных художников (руководитель Ольга Васильевна Смирнова): "Моего отца поле" 14-летней Маши Никитиной, "Лодка-туча" 10-летнего Артема Кузнецова, "Я расспрашивала братца" 13-летнего автора... Около десятка работ: русский взгляд на ижорское прошлое их малой родины.
    Заезд на старое, с осыпавшейся кладкой каменной ограды кладбище. Круг горящих свечек в руках приезжих. Поминальный обряд, совершенный отцом Александром из сосновской церкви в честь всех святых, в земле российской просиявших. Стихи из уст приезжих и местных авторов...
    Первое гранитное надгробие на могиле народной поэтессы появилось в 1911 году стараниями Молодежного общества Южной Карелии. На нем были выбиты записанные от нее слова: "Приносил мне песни ветер, ледяной порыв весенний, их ко мне толкало море, гнали их морские волны" (на камне надпись, понятно, была на финском, это - перевод). В Хельсинки на проспекте Маннергеймтие в 1950 году встал бронзовый памятник этой великой сказительнице работы Алпо Сайло, а на нашем палкеальском кладбище ее надгробие затерялось. Если начистоту, некто просто "по-хозяйски" прибрал его. Наш петрозаводский писатель Пекка Мутанен, однажды приехав в эти края, нашел-таки надмогильный камень 1911 года на чужом захоронении, но старая надпись просматривалась. В Финляндии есть землячества выходцев из Рауту, и одно из них, в частности, Марку Паксу, вознамерившись снова увековечить память о своей Ларин, собрало деньги, было изготовлено новое надгробие, и стараниями местной жительницы Лидии Лайдинен из деревни Снегирево в 1992 году оно было перевезено в теперешнее Замостье и установлено на положенное место.
    "Тогда, в 1911 году, на похоронах собралось до четырех тысяч земляков сказительницы, а через восемь десятков лет - около полусотни, и то большинство были гости из Финляндии, - комментировал А. Мишин. - На вопрос, кто она такая, я отвечал, что православная ижорка... А при установке плиты срубили рябинку, выросшую на могиле сказительницы. Потом Лайдинен все время казнилась: пересадили бы тогда рябину - осталось бы деревце от Ларин..."
    Ижорка Параскева родилась на российской стороне Ижорской земли (которую теперь все чаще называют только Ингерманландией), была православной, пела, используя как ижорские, так и финские слова, сюжеты "общефинской" (это я, побаиваясь праведного недовольства А. Мишина, все же опрощаю для прочих мысль) поэзии вплоть до калевальских сюжетов, и потому в Финляндии она числится как деятель финской культуры, финского этноса, хотя... Можно вернуться к началу: "Ижорка Параскева..." Но пусть анализируют проблему тот же Армас Иосифович и его коллеги-филологи, как участники этой конференции, так и другие, кто имеет на это национальное и профессиональное право, а мы...
    "Ларин Параске... Прасковья Никитична. Здравствуй..." - это уже моя невольная первая строчка о ней.

Владимир СУДАКОВ



    Фото автора

Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Это последняя статья номера Это последняя статья номера
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003