ТВОРЧЕСТВО
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Маэстро карельского пейзажа

В Законодательном Собрании Карелии была представлена выставка народного художника России Бориса Николаевича ПОМОРЦЕВА. Его картины известны всему миру. Они находятся в музеях и частных коллекциях Америки, Франции, Германии, Швейцарии, Финляндии, Швеции, Норвегии, в России и в музеях всех республик постсоветского пространства. Выставка проводилась в рамках проекта <Художник и время> программы <Наше наследие>.
    ...Экспозиция картин Бориса Поморцева - это замечательное путешествие по островам, озерам, деревням, самым отдаленным уголкам Карелии. Его пейзажи романтичны, вдохновенны и настолько притягательны, что невольно тянет подышать тем воздухом, который излучают его картины. Хочется пройти по первому снегу, который художник как бы случайно увидел сквозь узорчатые балясины терраски деревенского дома на острове Кижи, и потрогать веточку рябины, за которой тянется заснеженная дорога. И уже рождается чувство ожидания: вот сейчас по первозданному чистому снегу проскрипят полозья саней, и у людей, которые там, за отдаленными домами, запрягают лошадь, начнется новый день. Куда-то поведет их повседневная дорога обыденной жизни...
    Часовенка в Царевичах по-настоящему царственна. Она как бы вырастает из небогатой земли с особой статью и значимостью и одним своим появлением на свет олицетворяет величие простоты и скромности северной природы.
    Май на Кончезере просто режет глаза своей синевой и лучезарностью. По скалистым сопкам Заозерья хочется долго идти в поисках бесконечности, а потом, окончательно устав, усесться на мягких коврах чабреца где-нибудь на высокой скале между просторами неба и воды и молчать, прислушиваясь к плеску волн и сказаниям ветра: И забыть всю суетность бытия. И улететь за перышком огня, случайно оброненным редкостной птицей:
    Настоящий мастер умеет не просто передать в картине свое поэтическое ощущение красоты земли, но и заразить других любовью к этой красоте.
    - Как-то, - рассказывает Борис Поморцев, - меня попросили встретить на вокзале иностранную делегацию и проводить ее до гостиницы <Северная>. Я встретил, проводил. А они уходить не собираются, говорят: <У нас по программе встреча с художником>. Было это еще в советское время. Задумался я: куда гостей вести? Дома ремонт. В мастерской все заставлено, не посидишь. Вспомнил свою недавнюю прогулку по Заозерью. Забежал в магазин, взял в долг у знакомой продавщицы десятку. Купил 6 бутылок легкого вина, посадил всех в автобус, и мы поехали в Заозерье. Когда гости подустали от прогулок по берегу, я завел их на высокую скалу, вручил каждому по бутылке вина. И так мы просидели до самого вечера. Их восторгу не было предела!
    В то время художники могли себе позволить и настоящий отдых на пленэре, и плодотворное творчество вдали от житейских забот и повседневной суеты. Ведь у Союза художников Карелии имелись свои дома творчества, художественные салоны, выставочные залы, даже своя машина была. Благодаря этому и начались мои первые поездки по карельским деревням.
    На тему о художнике и времени мы разговаривали уже в мастерской Бориса Николаевича. Оказалось, что в Петрозаводск он приехал еще в 1954 году. До этого жил в Иркутске, и все его детство проходило рядом с областным музеем изобразительных искусств и Дворцом пионеров. Отсутствовали тогда игровые автоматы, магнитофоны, телевизоры, зато были кисточки и краски. Восьмилетним мальчиком, побродив по музейным залам, Боря Поморцев пошел в кружок изобразительного искусства во Дворце пионеров. Потом поступил в художественное училище. Едва окончив его, стал учиться в авиационно-техническом военном училище. В Петрозаводск его направили для прохождения воинской службы. Но, видно, не суждено ему было стать военным. Душа художника взяла свое - уволился в запас. В 25 лет вступил в Союз художников Карелии. И уже здесь, в союзе, начал формироваться художник Поморцев, настоящий маэстро карельского пейзажа.
    - Я тогда заведующим выставочным залом был и до сих пор благодарен нашему водителю, - вспоминает Борис Николаевич, уловив, что я остановила взгляд на картине, где на крыше дома, словно белые ноты облаков, расселись чайки. - Попросил шофера отвезти меня куда-нибудь на природу. А он заядлый рыбак, охотник, заготовитель. Сели мы в машину, поехали в деревню Телятниково. Когда приехали, он переоделся в свои кавалерийские штаны-галифе, обшитые кожей, и пошел по деревне с людьми балагурить:
    - Хозяюшка, калитки сегодня будут?
    - Да какие калитки! - отвечает первая встречная. - Дел полно, не до калиток!
    Он не унимается, дальше спрашивает:
    - Калитки-то для гостей будут сегодня?
    - В конце концов и стол нашелся, и калитки: И рыбалка сладилась. А пока он рыбачил, я этих чаек на крыше подсмотрел и сразу же, не отходя от берега, рисовать начал.
    Со временем Поморцев и сам вошел во вкус общения с деревенскими жителями. Как-то собрался написать картину о сплавщиках. Поехал в деревню Вороново. Смотрит, как мужики лес сплавляют, картину пишет. Вдруг невольно обратил внимание, что рабочие в перерыве только пустой чай с черным хлебом пьют. Предложил:
    - Мужики, хотите, я вам поесть что-нибудь куплю? У меня деньги есть!
    Один из мужчин усмехнулся и говорит:
    - Ты нам не поесть, ты нам лучше водки купи!
    Как желание героев своей картины не выполнить! Купил. Разделил трапезу со сплавщиками. Рабочий день уже закончился. Разговорились. Вместе в кино пошли. В кинотеатре, правда, на середине фильма пленка порвалась, и, чтобы зрители не скучали, пока киномеханик трудится, на сцену баянист вышел.
    - Я тогда целых полчаса под баян <Цыганочку> отплясывал, - смеется Борис Николаевич, - зато потом, когда шел по деревне, люди мне в пояс кланялись: <Здравствуйте!> Мальчишки следом бежали, спрашивали: <Дяденька, вы случайно не брат Юрия Никулина будете?> <Нет, пока еще не брат>, - отвечал.
    Деревенские люди не любят высокомерия. Зато когда приезжие высокие гости ведут себя по-простому, их встречают с радостью. Для них и столы накрыты, и души распахнуты. Не случайно накрытый деревенский стол - единственный натюрморт Бориса Поморцева. Считает, что специально подобранные предметы всегда выглядят как-то искусственно. Зато яства на столе - это, можно сказать, часть пейзажа. Самовар дымится, и кринка молока, кусочки рафинада в сахарнице, яички в миске аккуратно уложены, калитки, видно, что еще теплые, хлеб дышит, масло тает, ручка ножа лоснится от времени: Появляется желание от каравая ломоть отрезать, поджаристую корочку попробовать, маслом помазать, рыбку сверху положить:
    Жизнь художника наспех не расскажешь. Только отдельными вкраплениями, блестками. Сколько он за свои семьдесят с лишним лет картин написал! Скольким людям глаза на природу карельской земли открыл! Сколько встреч незабываемых в его памяти и картинах! Не измерить радость и сострадание, что выносило его сердце. Выносило и положило красками на холст.
    На мольберте в мастерской незаконченная картина. Насыщенной зеленью обозначил художник исчезнувшую с земли заонежскую деревню Пегрема. Дома с пустыми глазницами оконных проемов, заросшая дорога, на переднем плане в углу - памятник со звездой. Братская могила. Все, что осталось от некогда пульсировавшей здесь жизни. Нет, не выносит такого душа маэстро. Обмакнул кисточку в густую зелень и затер памятник. Словно отсек избыточное звучание, ноту, которая сверх человеческих чувств.
    Слишком памятно его военное и послевоенное детство. В августе 2005 года вместо Парижа Борис Поморцев поехал на родину, в Иркутск. В областном музее изобразительных искусств рядом с картинами, которые еще в позапрошлом веке собирал городской голова Сукачев, научившими его самого любить живопись, появилась и его работа с видом карельской деревни Вирма.

Вера ЛИНЬКОВА, член Карельского отделения Союза художников России,член Союза писателей России



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003