СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Олонецкие деньги 1918 года

В начале 1918 г. кризис в денежном хозяйстве Советской республики еще больше усугубился. Это было связано с резким снижением поступления налогов в государственную казну и утратой большого числа кредитных источников. Усилился процесс обесценения бумажных денег, печатные станки не успевали за ростом цен на товары и услуги. Положение осложнялось невозможностью прибегнуть к займам после отмены внешнего и внутреннего долга Российской империи. Состояние советского финансового аппарата технически не позволяло рассчитывать на эффективность кампании по проведению внутреннего займа.
    Денежных знаков для товарного оборота катастрофически не хватало. Этим объяснялись многочисленные попытки наладить выпуск денежных суррогатов на местах. В январе 1918 г. поступило ходатайство председателя Сибирской краевой конторы продовольственной организации из Омска о разрешении выпуска своих бонов ввиду полного отсутствия денежной наличности. Просил разрешение выпустить свои деньги и Московский Совет. Народный банк РСФСР санкционировал в феврале 1918 г. решение местных властей Архангельской губернии о выпуске в обращение местных денежных знаков. В первой половине 1918 г. Екатеринбургское отделение Народного банка выпустило в обращение чеки на 4 млн рублей, Оренбургское - боны на сумму в 30, Пензенское - временные кредитные билеты на 23 млн рублей и т.д.
    К середине 1918 г. денежное обращение на территории Советской России стало еще более пестрым, что создавало почву для спекулятивных операций с деньгами и вело к дальнейшему обесценению денежной массы, находившейся в обращении, а значит, и к обострению денежного голода.
    Не осталась в стороне от острых проблем в сфере денежного обращения и Олонецкая губерния. Советская власть в нашем крае, как и в других областях, для осуществления своей деятельности постоянно нуждалась в средствах. Существовавшие в крае земельные налоги - земский и государственный - уже не обеспечивали работу Советов, их функциональных подразделений, а также силовых структур. Общая сумма собранных налогов в первой половине 1918 г. составила по губернии около 700 тыс. рублей, этого оказалось явно недостаточно. Выход был найден очень быстро, поскольку местные Советы располагали весьма широкими правами, в том числе и в налоговой сфере.
    Олонецкий губисполком 22 февраля 1918 г. ввел чрезвычайный местный 9-миллионный налог на буржуазию, то есть эту сумму должны были выплатить представители местной буржуазии в зависимости от объявленного капитала. Все граждане, имевшие капиталы или недвижимость стоимостью свыше 7,2 тыс. рублей, обязаны были <поделиться> своими сбережениями с местными Советами. Со временем условия
    9-миллионного налога еще более ужесточились и налогообложению по нему подлежали вообще все сколько-нибудь имущие граждане (в условиях инфляции многие стали миллионерами). Пример губисполкома по взиманию средств с <богачей> был взят на вооружение и большинством уездных исполкомов Советов.
    Наиболее активные представители советской власти на местах начали облагать всевозможными сборами предпринимателей, купцов, лесопромышленников, судовладельцев и просто зажиточных крестьян. Обеспеченные слои населения заставляли выплачивать особые налоги, вносить имеющиеся у них наличные деньги (в том числе и звонкую монету) в казначейства <под расписку>, у них отбирали личное имущество, изделия из драгоценных металлов, забирали муку, хлеб и другое продовольствие. В случае отказа платить налоги <богачам> угрожали арестами и революционным трибуналом.
    Однако несмотря на все меры по наполнению советских касс наличных денег для расчетов все-таки катастрофически не хватало. Платить жалованье советским служащим, милиции, бойцам Красной Армии, учителям, врачам и т. д. было нечем. Временным и не очень надежным выходом из положения оставалась доставка наличности из Петрограда. В условиях безудержной инфляции, ограничения товарно-денежных отношений и отсутствия товаров денежные знаки скапливались у населения губернии и не шли в оборот. В основном это были <керенки>, хотя на руках у крестьян имелось много бумажных денег царского (<николаевки>) и Временного правительства (<думские рубли>).
    В этих условиях попытки выпуска собственных денежных знаков (суррогатов) предприняли и губернии европейского Севера - Архангельская и Олонецкая. Архангельские деньги (чеки) достоинством 3, 5, 10 и 25 рублей были отпечатаны в Петрограде на весьма значительную сумму - 100 млн рублей. В обращении они появились уже 7 мая 1918 г. и сразу получили название <моржовки>, поскольку на купюре
    25-рублевого достоинства были изображены снег, торосы, белый медведь и морж. <Моржовки> печатали на обычной писчей бумаге, и поэтому они быстро изнашивались. Значительное количество <моржовок> быстро распространилось среди жителей Кемского уезда Архангельской губернии, а также в Повенецком, Пудожском и Каргопольском уездах Олонецкой губернии.
    В Олонецкой губернии решение о выпуске собственных денег - олонецких купюр (бонов) - было принято на заседании губисполкома 15 февраля 1918 г. Решено было провести печатание купонов достоинством в 1, 3, 5, 10 и 25 рублей. Однако в связи с галопирующей инфляцией трехрублевка вскоре была заменена сторублевой купюрой. Пробные экземпляры олонецких бонов были отпечатаны в типографии Мурманской железной дороги весной 1918 г. Народный комиссар финансов Олонецкой губернии
    К. Алмазов посчитал, что бумага, на которой печатались купюры, недостаточно прочна, и задержал выпуск кредитных билетов.
    Тем временем в Петрозаводск поступило достаточное количество денег из центра, и распоряжение о выпуске олонецких купюр отменили. После этого клише и уже отпечатанные боны были уничтожены, лишь какая-то их часть случайно попала в местное казначейство. В настоящее время олонецкие боны ценятся у коллекционеров как исключительная редкость.
    В дальнейшем центр достаточно регулярно снабжал Олонецкую губернию денежными знаками. С марта 1918-го по март 1919 г. в Петрозаводск было направлено около 90 млн рублей. Кроме того, некоторые предприятия губернии (Мурманская железная дорога, Вознесенский район водного транспорта) финансировались непосредственно из российской казны.
    В условиях развала денежного обращения и натурализации хозяйства в стране все сильнее звучала идея об отмене денег вообще. Эта установка разделялась многими большевистскими политиками разного уровня, поскольку соответствовала экономической теории
    К. Маркса. На одном из заседаний совнаркома и коллегии Наркомфина весной 1918 г. обсуждались <Тезисы банковской политики>, подготовленные В. Лениным. Однако тогда этот документ о превращении банков в <единый аппарат счетоводства и регулированной жизни всей страны в целом> не был поддержан наркомом финансов И. Гуковским и членом коллегии Наркомфина
    Я. Ганецким. Между тем на местах роль отделений Народного банка как раз и сводилась к обслуживанию государственных учреждений и предприятий по сметным ассигнованиям, а деятельность банков как кредитных учреждений сохранялась лишь в отношении кооперативных организаций, да и то в очень небольших размерах.
    В апреле-мае 1918 г. губисполком прекратил работу Олонецкого земства и Петрозаводской городской думы, по сметным ассигнованиям которых в основном и осуществлялась вся хозяйственно-экономическая деятельность в губернии. Финансово-хозяйственные отделы земских и городских управ были включены в состав местных Советов. Теперь уже непосредственно советские учреждения должны были организовывать финансовое планирование, составлять росписи расходов и доходов, обеспечивать бесперебойное финансирование органов местного самоуправления и национализированной промышленности.
    В конце мая 1918 г. нарком финансов Олонецкой губернии
    К. Алмазов разослал циркулярное распоряжение с пометкой <весьма срочно> о составлении местных бюджетов. В документе содержалось требование руководителям местных Советов представить точные и обоснованные сведения, <в каком размере и на какие именно надобности требуются те или иные средства> для составления расходной сметы губернии и <скорейшего испрошения соответствующих кредитов от центральной советской власти>.
    Однако в тех условиях какое бы то ни было финансовое планирование оказалось невозможным, и бюджеты губернии, уездов и волостей в 1918 г. составлены так и не были. Местные Советы (уездные, волостные, городские) не считали нужным подчиняться губернскому Совету и лишь выборочно выполняли решения и постановления вышестоящих исполкомов и губернских наркомов. К лету 1918 г. социально-экономическое положение Карелии значительно ухудшилось. К этому добавились политические разногласия между большевиками и левыми эсерами в Олонецком губернском Совете. Левые эсеры резко выступали против большевистской политики раскола крестьянства и создания комбедов в деревне, а также не признавали заключенный ленинским руководством страны позорный сепаратный Брестский мир с Германией.
    В этой ситуации большевики сумели использовать свое влияние на силовые структуры для разоружения левых эсеров, а затем исключили их из состава губисполкома. 17 июля 1918 г. в Петрозаводске был создан Олонецкий губернский революционный исполнительный комитет, состоящий только из большевиков, председателем губревисполкома стал П. Анохин.

Вадим БАДАНОВ, кандидат исторических наук



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003