СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Соловецкие письма Павла Флоренского

К 125-летию со дня рождения философа
    Павел Александрович Флоренский (9 (22) января 1882 -
    8 декабря 1937) - русский религиозный философ и ученый. По окончании гимназии в Тифлисе Флоренский поступил на математическое отделение Московского университета. Успешно окончив университет, он поступил в Московскую духовную академию. В годы обучения в академии у Флоренского возникает замысел капитального сочинения, будущей его книги <Столп и утверждение истины>, большую часть которой он завершает к концу обучения. После окончания академии в 1908 году он остается в ней преподавателем философских дисциплин, а в 1911 году принимает священство.
    В 1918 году из-за преследования властей духовная академия переносит свою работу в Москву, а затем и вовсе закрывается. В 1921-м большевики закрыли и Сергиево-Посадский храм, где Флоренский служил священником. Тогда действия о. Павла по спасению лавры квалифицировались властью как <контрреволюционная деятельность по созданию православного Ватикана>. П. А. Флоренский возвращается к занятиям физикой и математикой, работая также в области техники и материаловедения. С 1921 года он трудится в системе Глав-
    энерго, принимая участие в разработке плана ГОЭЛРО, а в 1924-м выпускает в свет большую монографию о диэлектриках. Одновременно Флоренский работает в комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры, являясь ее ученым секретарем, и пишет ряд работ по древнерусскому искусству.
    Летом 1928 года Флоренского высылают в Нижний Новгород, но в том же году, по хлопотам Е. Пешковой, возвращают из ссылки. В этот период он имел уникальную возможность эмигрировать в Прагу, но решил остаться в России. Однако в начале 1930-х годов против него развязывается кампания в советской прессе со статьями погромного и доносительского характера. На Флоренского поступают доносы, уличающие его в создании монархического кружка. 26 февраля 1933 года последовал арест, а через 5 месяцев, 26 июля, - осуждение на 10 лет заключения. Сначала он отбывал срок на Дальнем Востоке, откуда
    1 сентября 1934 года был под конвоем отправлен в Соловецкое отделение ББЛАГа. С 1934 по 1937 год Флоренский содержался в Соловецком лагере особого назначения, где работал в лаборатории по комплексной переработке водорослей. 25 ноября 1937 года <тройкой> УНКВД он был приговорен к высшей мере наказания, как один из руководителей <национал-фашистской> организации <Партия возрождения России>, и расстрелян 8 декабря 1937 года.
    Писать мне было нельзя, да и нечего, так как я ничего не знал определенного. 16 августа выехал из Рухлово, с 17 августа по
    1 сентября сидел в изоляторе в Свободном, с 1 по
    12 сентября со спецконвоем доставлен на Медвежью Гору, с 12 сентября по
    12 октября сидел в изоляторе на Медвежьей Горе, а 13-го приехал в Кемь, где нахожусь сейчас.
    По приезде был ограблен в лагере при вооруженном нападении и сидел под тремя топорами, но, как видишь, спасся, хотя лишился вещей и денег, впрочем, часть вещей найдена, все это время голодал и холодал. Вообще, было гораздо тяжелей и хуже, чем мог себе представить, уезжая со станции Сковородинской. Должен был ехать в Соловки, что было бы неплохо, но задержан в Кеми и занимаюсь надписыванием и заполнением учетных карточек. Все складывается безнадежно тяжело, но не стоит писать.
    Никаких общих причин к моему переводу не было, и сейчас довольно многих переводят на Север. Крепко целую всех вас. Живу сейчас в колоссальном бараке и притом в огромной комнате с нацменами, так что слышу разговоры на всех восточных языках.
    Из письма П.А. Флоренского матери Ольге Павловне 6 - 13 апреля 1935 года
    Сегодня мы угорели, болит голова, и я вспоминаю детство - у меня всегда болела голова, когда мы жили в Батуми, и я не знал, что делать от головной боли. Потом это совсем прошло, и я вообще не знал, что такое головная боль, кроме случаев угара...
    Ни одно место не оставило во мне столько теплых воспоминаний, как Батум, старый Батум 1880-х годов, когда он был еще неустроенным и жалким. Хорошо помню, как старик Ахмед переносил меня через речку, как собирал я плоды салсапарели. Помню ковры фиалок и цикламенов, которые я собирал до исступления. Помню запах папоротников, мне всегда очень нравившийся. Помню громадные букеты азалий и рододендронов, которые мы вставляли вместо фонарей в фонарные гнезда фаэтона. Помню болотные незабудки, которые брались с корнем, а потом рассаживались дома на блюдах с водою.
    :Все проходит, но все остается. Это мое самое заветное ощущение, что ничто не уходит совсем, ничто не пропадает, а где-то и когда-то хранится. Ценность пребывает, хотя мы и перестаем воспринимать ее. И подвиги, хотя бы о них все забыли, пребывают как-то и дают свои плоды. Вот поэтому-то хоть и жаль прошлого, но есть живое ощущение его вечности. С ним не навеки распрощался, а лишь временно. Мне кажется, все люди, каких бы они ни были убеждений, на самом деле в глубине души ощущают так же. Без этого жизнь стала бы бессмысленной и пустой.
    Из письма П.А. Флоренского семье
    11 - 13 мая 1937 года
    Супруге Анне Михайловне
    Наша водорослевая эпопея на днях кончается, чем буду заниматься далее - не знаю, м[ожет] б[ыть], лесом, т. е. хотелось применить в этой области математи[ческий] анализ. Окончание работ по водорослям естественно: ведь в моей жизни всегда так - раз я овладел предметом, приходится бросать его по не зависящим от меня причинам и начинать новое дело, опять с фундаментов, чтобы проложить пути, по которым не мне ходить. Вероятно, тут есть какой-то глубокий смысл, если это повторяется на протяжении всей жизни, - наука бескорыстия, но все же это утомительно. Если бы собирался жить еще сто лет, то такая судьба всех работ была бы лишь полезна, но при краткости жизни она лишь очистительна, а не полезна. Впрочем, в Коране сказано: <Ничего не случается с человеком, что не было бы написано на небесах>. Очевидно, обо мне написано быть всегда пионером, но не более. И с этим надо примириться. Пишу же об этом не столько для себя, как для детей: уроки рода должно усваивать и осознавать, чтобы использовать свою жизнь, приспособляясь к ожидаемому и наиболее вероятному.
    Дочери Ольге
    Секрет творчества - в сохранении юности. Секрет гениальности - в сохранении детства, детской конституции на всю жизнь. Эта-то конституция и дает гению объективное восприятие мира, не центростремительное, своего рода обратную перспективу мира, и потому оно целостно и реально. Иллюзорное, как бы блестяще и ярко оно ни было, никогда не м[ожет] б[ыть] названо гениальным. Ибо суть гениального мировосприятия - проникновение в глубь вещей, а суть иллюзорного - в закрытии от себя реальности. Наиболее типичны для гениальности: Моцарт, Фарадей, Пушкин - они дети по складу со всеми достоинствами и недостатками этого склада.
    :Не для других, а для себя надо быть такими, но неважно, как о вас будут думать другие: быть, а не казаться. Иметь ясное, прозрачное настроение, целостное восприятие мира и растить бескорыстную мысль, чтобы под старость можно было сказать, что в жизни взято все лучшее, что усвоено в мире, все наиболее достойное и прекрасное и что совесть не замарана сором, к которому так льнут люди и который, после того как страсть прошла, оставляет грубое отвращение.
    Из доноса секретного сотрудника
    Соловецкого
    отделения ББЛАГа
    в секретно-
    политический отдел лагеря
    о наблюдении
    за заключенным
    П.А. Флоренским
    23 сентября 1935 года
    1935 года 10 сентября в комнате кузнечного корпуса, где живут профессор Флоренский П.А., Литвинов и Брянцев, велся разговор на следующую тему.
    :Флоренский говорит, что <да, действительно, у нас в СССР... карают даже ни за что>.
    Далее разговор переходит на тему о том, как кто сидел на Лубянке и как кого допрашивали.
    Флоренский говорит, что <меня следователь допрашивал все о том, чтобы я назвал целый ряд фамилий, с которыми я якобы вел несуществующие в действительности контрреволюционные разговоры. Но после моего упорного отрицания мне следователь сказал, что, мол, нам известно, что вы не состоите ни в каких организациях и не ведете никакой антисоветской агитации, но на вас в случае чего могут ориентироваться враждебные советской власти люди, что вы не устоите, если вам будет предложено выступить против советской власти>. Вот почему, говорит далее Флоренский, дают такие большие сроки заключения, т. е. ведется политика профилактического характера, заранее... предотвращают преступления, которые и не могут даже быть. <Следователь мне далее говорил (говорит Флоренский), что <мы не можем так поступать, как поступало царское правительство, которое показывало на совершившиеся преступления, нет, мы предотвращать должны, а то как же так - ждать, пока кто-либо совершит преступление, тогда его и наказывать? Нет, так дело не пойдет, надо в зародыше пресекать преступление, тогда будет прочнее дело>.
    Приговор
    особой <тройки> УНКВД Ленинградской области заключенному ББЛАГа
    П.А. Флоренскому к расстрелу 25 ноября 1937 года
    Флоренский Павел Александрович, 1882 г., гр. СССР, ур. мест. Евлах, Азербайджан, русский, б/п. Осужден КОГПУ 26.УП-33 г. по ст. 58-10,11 УК на 10 ИТЛ.
    Флоренского Павла Александровича расстрелять.
    Верно: за секретаря <тройки> нач. III отд. VIII отдела УПП лейтенант госбезопасности Сорокин.
    Акт о приведении в исполнение
    приговора заключенному ББЛАГа П.А. Флоренскому к расстрелу
    8 декабря 1937 года
    Приговор <тройки> УНКВД ЛО по протоколу № 199 от 25 ноября 1937 года в отношении осужденного к ВМН Флоренского Павла Александровича приведен в исполнение 8 декабря 1937 года, о чем и составлен настоящий акт.
    Комендант УНКВД ЛО
    ст. лейтенант госбезопасности К. Поликарпов

Публикацию подготовил Вадим БАДАНОВ, кандидат исторических наук



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003