Военный ВЕСТНИК
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Фронт на Свири: белые пятна

Мы продолжаем беседы о малоизвестных страницах боевых действий на Карельском фронте с петрозаводским военным краеведом, самостоятельным исследователем темы Олегом ГЕОРГИЕВСКИМ.
    - Олег Владимирович, Свирская наступательная операция 7-й армии летом 44-го года, ну что, казалось бы, можно сказать здесь нового?
    - Надо отметить, что официальная история войны о многом умолчала и преподнесла не так, как оно было на самом деле. Еще раз приходится оговориться: я не ставлю здесь цель принизить подвиг солдат и умение полководцев. Но о нашей военной истории нужно и рассуждать без цензуры, без догм и идеологических штампов, говорить о том, какой ценой Победа досталась, и о том, что кроме успехов были поражения и просчеты, не боясь ни на что <уронить тень> и повредить патриотическому воспитанию или авторитету нашей армии. Следует отделять реальную историю от пропаганды:
    - Вам ведь довелось изучать эту историю не только по книгам?
    - За последние три десятка лет я участвовал во многих военно-исторических экспедициях по местам этих боев, беседовал с ветеранами и местными жителями. И поэтому представление о действительном ходе тех сражений у меня порой складывалось, мягко говоря, иное, чем у тех историков, кто оперировал только данными архивов и мемуаров.
    - Что же, продолжим наше путешествие по карте с белыми пятнами? Итак, наступает июнь 1944-го. Как диктовала военно-стратегическая обстановка необходимость этого очередного, как тогда говорили, <сталинского удара> в Карелии?
    - Начнем с того, что руководство Финляндии к этому времени давно искало приемлемый выход из войны. Однако СССР поставил условия: возвращение к границам 1940 года, немедленное разоружение немецких войск в Лапландии, что технически было невозможно, и выплата огромной контрибуции в 600 миллионов долларов промышленными товарами в течение 5 лет, которую, по оценкам финских экспертов, страна собрать просто не могла. Финляндия не пошла на такой мир. Более того, поскольку сепаратные мирные переговоры вызвали резкое неудовольствие немцев, президент Финляндии Рюти во время специального визита в Хельсинки Риббентропа вынужден был еще раз подтвердить верность германскому союзнику, от которого страна сильно зависела в поставках оружия и продовольствия.
    - И СССР решил проблему военным путем?
    - Здесь тоже не все так просто. Маннергейм, например, в своих мемуарах вообще писал о том, что наступление не имело военного смысла. Если бы эти значительные силы Советской Армии были задействованы не в Карелии, а в Прибалтике, то отрезанная от Германии Финляндия и так бы упала как спелое яблоко, держалась она из последних сил. Мотивом Сталина, по мнению финнов, был окончательный реванш за прежние поражения с целью оккупации страны.
    - На что же надеялась Финляндия?
    - На свою армию и на те очень мощные укрепления, которые были построены за два с половиной года позиционной войны. Кроме того, на так называемую линию У на бывших рубежах <зимней войны> и линию <Салппа>, построенную в 1940 - 1941 годах. Именно стойкая оборона должна была принести финнам мир без безоговорочной капитуляции (с требованием которой СССР выступил в июне 1944 года, уже после начала наступления).
    - Что конкретно здесь финны могли нам противопоставить?
    - Только на Свирском участке, который и является темой нашей беседы, оборона армейской группы <Олонец> (<Аунус>) включала 1109 железобетонных дотов, в том числе трехэтажные форты с пушками и гаубицами, 7450 дерево-земляных дзотов, 1096 бронеколпаков, тысячи километров траншей полного профиля, многочисленные противотанковые препятствия, надолбы и танковые ловушки, необозримые минные поля. Инженерными частями и рабочими отрядами, набранными из местного населения, были также проложены рокадные дороги, лежневки и подъездные пути, параллельное железной дороге шоссе Петрозаводск - Токари - станция Свирь со всеми мостами, узкоколейка Ладва-Ветка - Горнее Шелтозеро - Пролетарская Слобода - Вознесенье, автодорога Токари - Важины - Никольский. Кстати, интересно, что многие из этих дорог в послевоенное время не восстанавливались, не поддерживались и были заброшены:
    Исследуя бывшие оборонительные рубежи, кроме гигантских бетонных дотов мы находили уникальные дела рук финских военных инженеров: траншеи в болотах, позиции пушек, утопленных и замаскированных ниже уровня мха, <зубы дракона> из гранитных монолитов, противотанковые эскарпы и контрэскарпы, ловушки, сплошные многорядные надолбы из просмоленных бревен, стянутых в противотанковое поле стальными канатами: Обустраивались капитально: в дотах у Самбатуксы до сих пор работает водопровод. Было закуплено в Германии и изготовлено у себя до двух миллионов мин, установленных на путях нашего наступления.
    - Как известно из истории войн, даже самой мощной линии обороны нужно <пехотное наполнение>, иначе доты обойдут. Нужны артиллерия, танки для контратак, авиация для прикрытия с воздуха:
    - С этим у финнов было неважно. На июнь 44-го на Свири оборонялись войска в составе 6-го армейского корпуса (5-я и 8-я пехотные дивизии, 15-я пехотная бригада) и 5-го ак ( 17-я, 11-я и 7-я пд), не считая двух бригад береговой обороны, прикрывавших озерные побережья. С началом наступления на Карельском перешейке 17-ю пехотную пришлось перебросить туда. Практически не имелось танков, а для тех, что были, встреча с нашими Т-34 стала бы последней. Меньше сотни устаревших самолетов времен <зимней войны> - американских истребителей <Брюстер>, <Кертис> и английских бомбардировщиков <Бристоль-Бленхейм>. Наша авиация так часто налетала на финские аэродромы, что противник в мае 44-го был вынужден перебросить на главную авиабазу у станции Нурмойла, в устье Олонки, группу асов на <мессершмиттах> с Карельского перешейка. Несколько наших Ла-5 они успели сбить, но в начале июня им пришлось улететь обратно. Однако, хоть и на устаревшей технике, воевали опытные финские летчики довольно активно и умело.
    - А какие силы были у нас?
    - Командующий Карельским фронтом маршал К.А. Мерецков запросил у Ставки большие резервы и в основном их получил. Только в составе 7-й армии в наступление от Ладоги до Онего перешли 4-й стрелковый корпус (114-я, 272-я сд, 3-я бригада морской пехоты, 70-я морская стрелковая бригада), 37-й гвардейский стрелковый корпус (98-я, 99-я, 100-я гв. сд), 99-й стрелковый корпус (18-я, 65-я, 310-я сд), 368-я сд, 162-й и 150-й укрепрайоны. В резерве 127-й легкострелковый корпус, 94-й стрелковый корпус (в операцию не вводился) и 69-я морская стрелковая бригада - 12 стрелковых дивизий, в том числе три гвардейские, сформированные из воздушно-десантных, а также три морские и три легкострелковые бригады. Кроме того, 29-я и 7-я гвардейская танковые бригады, три отдельных танковых полка, три тяжелых самоходно-артиллерийских полка, батальон американских автомобилей-амфибий, рота старых плавающих танков Т-38, отдельная рота бронемашин. Артиллерию усиливали гвардейская артиллерийская дивизия прорыва и гвардейская бригада реактивных минометов, имевшая <катюши> на танковых шасси, отряд аэростатов-корректировщиков. Задействованы были внушительные инженерные части и переправочные средства: две штурмовые инженерно-саперные бригады, два отдельных понтонно-мостовых батальона, два моторизованных саперных батальона, мотопонтонная рота, шесть 16-тонных самоходных паромов. Кроме того, после начала операции прибыли паромы в 30 и 60 тонн, тендеры и буксиры с баржами Ладожской флотилии. В составе 7-й воздушной армии генерал-полковника И.М. Соколова (261-я бомбардировочная, 1-я гвардейская, 257-я и 260-я смешанные авиадивизии) имелось 588 боевых самолетов, координировал ее действия лично командующий ВВС маршал А.А. Новиков. С флангов наступление поддерживали корабли Ладожской и Онежской военных флотилий.
    Именно Свирь на совещании в Ставке Сталин лично определил главным участком наступления, хотя у командования Карельского фронта и были идеи об обходном наступлении от Медвежьегорска. Верховный указал трубкой на карте на Лодейное Поле и постановил: <Наступать будем здесь!> И, найдя станцию Лоймола, уверенно заявил: <А с ее падением Финляндия выйдет из войны!>
    - Мог ли враг противостоять нашим силам?
    - А он, в общем-то, и не собирался им противостоять. Конечно, при реальном штурме мощных укреплений Свири, Масельгской, Медвежьегорска, значительно превосходивших линию Маннергейма, пришлось бы пролить немало крови. Позиции все равно бы пали, но были бы перемолоты и финские дивизии, имевшие бесценный боевой опыт. Оборонять свою территорию оказалось бы нечем, в то время как СССР обладал еще огромными резервами.
    - А когда пал Выборг, был ли смысл костьми ложиться за Петрозаводск?
    - Поэтому план противника был таков: не подставляясь под сокрушительную артподготовку и не ввязываясь в решающее сражение, планомерно отвести войска и технику на линию У: Питкяранта - река Уксунъйоки - Лоймола - граница, где она смыкалась с линией <Салппа>. Вести сдерживающие арьергардные бои и <инженерную войну>, используя <Восточную Карелию> как полосу прикрытия, измотать противника до того, как он упрется в новую линию обороны. Этот замысел удался, как признают советские историки и мемуаристы, <основные силы финнов своевременно ускользнули из- под удара>.
    - Так что же, финны укрепления строили зря?
    - Конечно, нет. Они сыграли свою сдерживающую роль в то время, когда Финляндия выжидала исход битвы гигантов. У меня даже создалось впечатление, что большого секрета от всех видов советской разведки здесь не делалось: мол, смотрите, что у нас имеется! Ясно, что финны уже воевали не за <Великую Финляндию до Урала>, а за условия мира, и торговаться за них лучше с позиции силы. Возможно, надеялись, что советское командование не решится штурмовать всю эту страшную фортификацию с фортами в скалах, сберегая силы для куда более важных фронтов. Но сил не пожалели:
    - Получается, что удар пришелся по пустому месту?
    - Все опять же не так просто. Чтобы понять ход и итоги военных действий, нужно на них хотя бы вкратце остановиться. 10 июня - наступление наших войск на Карельском перешейке, 19-го взят Выборг. Сразу же финны стали перебрасывать две дивизии из-под Масельгской и одну со Свири туда, где решалась судьба Финляндии. В ночь на 18 июня совершенно неожиданно для нашего командования были эвакуированы большой плацдарм от Ошты до Подпорожья и малый у деревни Горка близ Лодейного Поля. Финны взорвали железнодорожный мост в Подпорожье, уничтожили или увезли переправы, которыми советское командование планировало овладеть на плечах неприятеля. Поняв намерения противника, Мерецков принял волевое решение: перенести срок наступления с 25-го на 21-е. Но из-за этого многие части, в том числе инженерные, не прибыли вовремя, что также повлияло на ход и сроки операции.
    - А что дали авиа- и артподготовка?
    - Утром 21 июня 7-я воздушная армия всеми силами провела мощные авианалеты, затем началась 3,5-часовая артподготовка - невиданное за всю войну массирование: до 150 орудий и минометов на километр фронта, более 100 тысяч снарядов и мин. Чтобы враг не смог, взорвав плотину Свирской ГЭС, снести напором воды наши переправы, решено было гидросооружением пожертвовать. Тяжелая артиллерия прямой наводкой разрушила ворота плотины (авиации даже с использованием морских мин это не удалось). Сброс воды облегчил форсирование обмелевшей реки, но перейти ее по взорванной плотине было уже нельзя.
    По последующей оценке самого Мерецкова, руководившего операцией вместе с командующим 7-й армией генерал-лейтенантом А.Н. Крутиковым с пункта временного полевого управления в Часовенной Горе, южнее Лодейного Поля, результат артподготовки свелся к разрушению линий проволочных заграждений и траншей, а также минных полей. Уничтожить противника не удалось, он своевременно начал общий отход, оставив небольшие заслоны, корректировщиков, пулеметчиков, ведущих демонстративный и даже имитационный огонь холостыми патронами. Финны не ставили на позициях современных орудий, только музейное старье, которое не жаль бросить, поэтому враг имел минимальные потери. А наши войска понесли большой урон в основном на минных полях, в том числе и на своих, выставленных в 1941 - 1942 годах на южном берегу и не снятых из-за отсутствия карт, на наплавных и шестовых минах-растяжках, минированных проволочных заграждениях в воде. Однако к концу дня плацдарм все-таки расширили до 6 километров, было наведено 20 временных переправ, по которым двинулась на север лавина наших войск и техники.
    - Во все публикации вошел подвиг 16 гвардейцев 99-й и 98-й дивизий, которые, толкая по Свири плоты с чучелами, вызвали на себя огонь уцелевших огневых средств:
    - Этим эпизодом я специально занимался и вот что выяснил. Близ места, где спустили эти плоты, на втором этаже развалин Лодейнопольской больницы, укрывались три финских корректировщика, которые, безусловно, могли бы вызвать огонь на наши переправы. Конечно, они ясно видели, что это лишь демонстрация (этих финнов, собиравшихся ночью уйти на лодках с помощью своей разведгруппы, обнаружили и перебили только к концу дня, живыми они не сдались). Сам подвиг добровольцев, первыми форсировавших Свирь и за это по праву удостоенных звания Героев, сомнению не подлежит - предприятие было очень опасным и из-за вражеского огня, и наших недолетов. Но о военном значении тут можно, как говорится, спорить:
    - Как развивалась операция дальше?
    - Прорыв, таким образом, не получился. Финны, оторвавшись от преследования и минируя за собой все и вся, медленно отходили по трем направлениям: Токари - Ладва-Ветка - Пряжа, Вознесенье - Педасельга - Пряжа и на Олонец. Арьергардный бой они дали только на укрепленной линии Обжа - Сармяги - Самбатукса - Мегрозеро, где решающую роль сыграли обходные действия 37-го гвардейского корпуса. В тяжелом сражении за Самбатуксу наши войска потеряли 10 танков Т-34, в том числе два в ловушках, много потерь имели от сосредоточенного минометного огня, внезапно направляемого вражескими корректировщиками, огня дотов и тяжелых орудий с железнодорожных платформ. Большая деревня в 200 домов, в центре которой стоял корректировочный бункер, а с колоколен церквей которой видно было Лодейное Поле, почти вся сгорела.
    - А что можно сказать о роли Видлицкого десанта?
    - 23 июня в междуречье Видлицы и Тулоксы кораблями Ладожской флотилии при поддержке 280 самолетов была высажена 70-я морская стрелковая бригада, затем ей в помощь - 3-я бригада морской пехоты (высадку прикрывали, помимо прочих кораблей, три подводные лодки КБФ). Десантники, понеся большие потери на минах, перерезали железную и шоссейную дороги и отбили несколько атак, постоянно находясь под уничтожающим минометным огнем. В свое время в экспедициях со студентами КГПИ мы исследовали этот плацдарм - все в следах от воронок, даже грибы в сосновом бору не росли.
    - Таким образом, противнику собирались перерезать пути отхода?
    - И не только у Видлицы. 26 июня рота 1224-го сп 368-й сд высадилась с бронекатеров Онежской флотилии под Шелтозером, в губе Лахтинской, на предполагаемом пути финского отступления на Петрозаводск и с большими потерями продержалась до прибытия подкрепления. Но финны отступили на запад, в Горнее Шелтозеро, сели на поезд и спокойно проехали в Ладва-Ветку и далее.
    25 июня наши без особых боев взяли Олонец, причем с целыми мостами через Мегрегу и Олонку, и 27-го соединились с десантом. Однако <котел> не удался: войска и технику финны в основном сумели вывести лесами и по построенной ранее обходной дороге. Но свою важную роль в ускорении темпов наступления морские пехотинцы сыграли, что отмечал и противник. Кстати, сам Маннергейм назвал эту десантную операцию <достойной восхищения>.
    - Огрызался враг серьезно?
    - Да, расслабляться не давал. 28 июня в битве у деревни Железные Горы на реке Видлице, лежащей у важного перекрестка дорог, полностью был уничтожен 299-й полк 98-й гвардейской дивизии. Гвардейцы беспечно расположились на отдых, не выставив охранения, и даже затопили бани. Финны не прощали таких оплошностей. Скрытно сосредоточившись, они подвергли полк убийственному обстрелу шрапнелью из двух батарей и атаковали. Десантники отбивались еще полдня, потеряв около 1500 убитыми и 600 ранеными.
    - Что чаще всего вспоминали наши ветераны?
    - Минную опасность и: нехватку воды. Минировались все колодцы и подходы к водоемам, отчего бойцы в краю озер и рек сильно страдали от жажды. Потом мины-ловушки: оружие, велосипеды, мотоциклы, часы, ведра, двери, даже краюхи хлеба: (противопехотные мины, как правило, не убивали, а намеренно калечили, чтобы заставить расходовать на эвакуацию и лечение раненых ресурсы боевых частей, медицины и транспорта. Да и вид инвалида, которого надо содержать, боевого духа в тылу не прибавлял). На дорогах - минированные лесные завалы из сотен вековых стволов. Саперов, миноискателей и танковых тралов остро не хватало. Так, 7-я гвардейская танковая бригада потеряла на комбинированном минном поле три высланные группы саперов, после чего впереди танков пешком пошел сам комбриг, подорвался, остался жив и получил Героя:
    - <Война - ведь это не парад, а просто трудная работа:>
    - И не в последнюю очередь - по обеспечению боевых действий. Сразу же проявились трудности снабжения такого огромного количества войск и техники, в том числе и авиации, очень интенсивно действовавшей над этим лесным морем, где цели легко укрыть, но трудно найти. Кстати, 7-й воздушной подвезли к началу наступления всего 7 тонн горючего. Из-за недостаточной пропускной способности переправ и большого паромного моста на Свири простаивали 7 тысяч имевшихся в армии автомашин. Понтоны текли и не держали тяжелой техники. Часть танков пришлось, загерметизировав, переправить на мелях своим ходом по дну. В разгар операции из-за отсутствия матчасти Мерецков отправил понтонно-мостовые батальоны: разбивать парк Свирской Победы в Лодейном Поле! Оказались разбитыми и непроезжими дороги. Непомерная нагрузка легла на железнодорожный участок Тихвин - станция Паша с ее единственным поворотным кругом для паровозов. На переправах и станциях образовались огромные скопления войск, раненых, техники, грузов, боеприпасов, горючего, которые не могли попасть по назначению, и будь у противника достаточно бомбардировщиков, все это было бы просто уничтожено.
    В результате героической пехоте то и дело приходилось идти впереди, таща все на себе, при нехватке провианта и боеприпасов, которые бойцам приходилось искать в ранцах убитых врагов, без поддержки отставших танков и артиллерии.
    - Недаром эта операция вошла в историю войны как <инженерная>: Но ведь побеждают в конечном счете люди. Они оказались готовы?
    - Победили же, все превозмогли! Но театр войны оказался очень трудным. Бойцы, только прибывшие из южных областей, в отличие от бойцов местных дивизий не умели выживать в лесах и болотах, страдали от гнуса. Бывало, шли в одних гимнастерках - шинели бросали на переправах, ночами мерзли, многие болели.
    - А вот интересно, как вспоминали ту операцию былые противники?
    - Разное вспоминали. Но, слушая рассказы финских ветеранов, я всегда отмечал высокий уровень организации их отступления. Где занять позиции, поставить мины, когда, куда и на чем эвакуироваться, по их словам, все это было поставлено четко.
    - Но пойдем путями наступления дальше:
    - За 20 дней армия прошла более 200 километров - в тех условиях это был очень высокий темп. 10 июля овладели Питкярантой, затем вышли к станции Лоймола (о которой Сталин говорил, что с ее падением Финляндия выйдет из войны, но взять которую до перемирия так и не удалось). 21 июля две дивизии 32-й армии перешли госграницу у Лонгонваары и попали в окружение, вырвались, понеся потери. Наступление после кровопролитных, но малоуспешных атак прекратилось. Усилились трудности снабжения, а озером в Питкяранту ничего не подвезти - причалы разрушены. Прорвать опиравшуюся на высоты линию <У>, защищаемую семью пехотными дивизиями и шестью бригадами противника, сил у наших измотанных и поредевших девяти стрелковых дивизий, одной танковой и шести стрелковых бригад 7-й и 32-й армий уже не было. А многие ударные части, такие как 37-й гвардейский корпус, 7-я гвардейская танковая бригада, танковые и самоходные полки, инженерные части, основные силы авиации, в конце июля - начале августа были переброшены на другие фронты, что убедительно доказывало и нам, и противнику об отказе от штурма Финляндии. До прекращения огня и перемирия 4 сентября война приняла позиционный характер.
    - Этот период в истории Карельского фронта сравнительно мало освещен:
    - Можем поговорить на эту тему в следующий раз.
    - Олег Владимирович, чем, по вашему мнению, была Свирско-Петрозаводская операция - успехом или же <пирровой победой>?
    - Безусловно, она без всяких оговорок являлась победой всех родов совет-ского оружия, показателем возросшего военного искусства Советской Армии, подвигом воинов Карельского фронта, потерявшего в этой операции, по официальным данным, более 63 тысяч человек убитыми, ранеными, больными и пропавшими без вести, то есть около 4 тысяч на каждую расчетную дивизию в 10 тысяч. Потери противника, однако, были гораздо меньше, и приводимую в одном из наших известных академических трудов 1983 года цифру <22 тысячи убитыми за первые десять дней наступления> можно смело отнести к области пропаганды. Так или иначе труднейшая задача была выполнена. Вопрос о цене победы - другой вопрос, как и вопросы типа <Надо ли было наступать?>, <Можно ли было вывести Финляндию из войны путем переговоров?>, <Чего на самом деле хотели Сталин и Маннергейм?> Альтернативную историю давайте оставим за рамками нашей беседы.
    - <Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава:>, - так сказал поэт-фронтовик Константин Симонов:
    - Но и у него, и у других есть строки и о том, что подвиги, победы и поражения Великой Отечественной заслуживают объективного и неприукрашенного исследования:

Беседовал Сергей ЛАПШОВ



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003