Военный ВЕСТНИК
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Авиация Карельского фронта: неизвестная война в воздухе

Хотя мой собеседник не имеет ученых степеней, его, безусловно, можно отнести к наиболее компетентным знатокам истории авиации Карельского фронта. Преподаватель кадетского класса школы № 5 Алексей Дмитренок, бывший военный авиаинженер и специалист МЧС, энтузиаст поиска самолетов Второй мировой войны в карельских и мурманских лесах, озерах, болотах и тундрах, не один год работал в архивах и встречался с ветеранами той воздушной войны как нашими, так и финскими, стирая многие ее белые пятна.
    - Алексей, создается впечатление, что интереснейшая история воздушной войны на Севере до сих пор ждет своего объективного исследования и издания...
    - Да, о ней есть лишь отрывочные и неполные сведения и общие фразы: один специальный краткий и неполный труд Иноземцева, вышедший в 70-е годы, несколько мемуаров и разрозненных воспоминаний... Полной картины, конечно, они не давали и из-за цензурного зажима прежних лет, и из-за того, что сведения с той стороны - финские архивы, исследования и мемуары - были неизвестны. В последние годы, правда, вышла монография М. Зефирова <Асы Второй мировой войны. Союзники люфтваффе. Финляндия>, в которой автор добросовестно, хотя довольно некритически перевел и опубликовал финские источники, но книга страдает тем же пороком - в ней не хватает уже наших документов.
    - А данные должны быть с обеих сторон?
    - Обязательно! Ведь, скажем, реальные потери противника окончательно устанавливаются по документам. Отсутствие такого подхода приводит к новым ошибкам, мифам и заблуждениям. Пишется, скажем, у Зефирова, что, по финским данным, их истребители где-то над Лахденпохьей сбили 9 наших самолетов, а по журналу боевых действий нашего авиаполка в этот день потеряно всего три...
    - Читаешь М. Зефирова, и создается впечатление, что финны разгромили советскую авиацию! Вот, например, такие данные: с 25 июня по 31 декабря 1941 года примерно 120 - 150 финских истребителей сбили 307 советских самолетов, потеряв всего 11 своих. Причем авиакрыло (по-нашему авиаполк), воевавшее на <фиатах> G.50 <Фреччья>, не потеряло ни одной машины, а воевавшее на <брюстерах> В-239 <Вуффало>- всего один самолет, и тот от зениток, на <моранах-солнье> 406 и 410, - потеряло пять, на <Кертис <Хок> 75А> - тоже пять своих.
    - По финнам все правильно, хотя там и не указаны потери финских авиачастей, летавших на других типах истребителей. Однако по нашим совершенно не согласен. Все потери авиации Карельского фронта за вторую половину 1941 года, включая потери от зенитного огня и очень высокие небоевые согласно нашим архивным актам списания, c которыми я знакомился, едва превышали цифру в три сотни машин.
    - А как насчет следующих потрясающих данных: финская авиация потеряла в 1941 - 1944 годах в воздушных боях всего 85 самолетов, 90 от зенитной артиллерии и огня с земли, 22 пропали без вести, 18 потеряны по неизвестным причинам, небоевые потери - 208, во время обучения пилотов - 100, всего 523 самолета. В то же время сбито в воздушных боях 1809 советских самолетов, 1600 - зенитной артиллерией, в том числе кораблей флота, и уничтожено сухопутными войсками...
    - То же самое! Если по финнам в целом все правильно (судьба каждого финского самолета и каждого летчика документально зафиксирована), то цифру наших сбитых можно смело делить на три, если не на четыре. Сразу хочу заявить во избежание кривотолков: этот созданный в Стране Суоми и утвердившийся у нас образ финских асов как чудо-богатырей, сбивавших наших как уток в пропорции потерь один к двадцати, совершенно ложный. Летчики, конечно, они были очень хорошие, но наши были не хуже, и взаимные потери в воздушных боях вполне сопоставимы.
    Хотя, несомненно, советские потери были выше по той простой причине, что наши воздушные цели, особенно бомбардировщики и штурмовики, на которых и охотились финские истребители и зенитки, в воздухе появлялись гораздо чаще и в большем количестве. Финские истребители в основном выступали как свободные охотники, а наши были привязаны к охраняемым объектам, сопровождаемым самолетами, и не могли пополнять боевые счета так же быстро, как их противники, среди которых было много асов.
    - Да и в боевых счетах ли дело?
    - Дело совершенно не в них. Не только сбитые определяют результаты работы истребительной авиации, хотя, конечно, нанесение потерь врагу очень важно. Дело в том, как она обеспечивает успешную работу своих ударных самолетов и как прикрывает свои войска, объекты и корабли. Если группа асов сбивает кучу самолетов и увешивается орденами, но не защищает свои <бомберы> и пропускает чужие, а в результате враг прорывает фронт и берет города и территории, то война в воздухе проиграна. Не надо путать сбитые самолеты и успех операции и войны в целом. Главный самолет тот, что бросает бомбы на противника, а истребительная авиация существует не для спортивных рекордов, а для обеспечения конечного успеха наземных войск.
    - А финны приписывали свои боевые счета?
    - Еще больше наших! Требования к подтверждению побед у них были не такими строгими, как в Советских ВВС или, скажем, в люфтваффе, где тоже, кстати, приписывали безбожно. По данным российского исследователя Рыбина, при проверке наших и немецких журналов боевых действий авиачастей на мурманском участке фронта выяснилось, что немцы завышали свои победы в среднем в 2,7 раза, а наши - в 5,6 раза. Многие боевые счета прославленных асов после знакомства с документами противника придется корректировать. Скажем, мне так и не удалось найти в заполярной тундре многие немецкие самолеты, заявленные будущим маршалом и главкомом ВВС П. Кутаховым. А некоторые самолеты, сбитые при посадке лучшим финским асом, имевшим 94 официальные победы, Юутилайненом (бить на посадке был его излюбленный прием), как выяснилось по архивным данным, оказывались лишь поврежденными и после небольшого ремонта возвращались в строй.
    - А в чем причина приписок?
    - Часто мнимые победы заявляли добросовестно. Это нельзя считать виной летчиков, ведь им было трудно в круговерти воздушного боя определить, действительно сбит атакованный самолет или, скажем, ушел он вниз пикированием или выпустил струю дыма на форсаже. Будешь следить, куда упал, - самого собьют! Даже если враг оказался на земле, может, лишь поврежден и после ремонта опять полетит. У финнов, вообще, правило было - приземлил, значит, сбил!
    - А откровенная туфта случалась?
    - Всякое бывало... В Заполярье, например, три наших полка, сменявшиеся на одном аэродроме, последовательно записывали себе один и тот же лежащий в тундре <мессер>. Ведь сбитые - это слава, ордена, деньги, показатель боевой работы части и командира. Конечно, боевого летчика нужно было поощрять звездочками на фюзеляже, чтобы дать почувствовать себя победителем, он должен был знать, что наносит урон врагу, воюет не зря. Сбил не сбил, истребитель и так ежедневно подвиг совершает. Но после войны, конечно, с реальными результатами и счетами историкам нужно было бы разобраться...
    - А как же нам быть с такими цифрами: к началу боевых действий насчитывалось около 1500 самолетов Ленинградского военного округа да еще более 700 самолетов морской авиации КБФ и Северного флота против 206 финских самолетов первой линии (22 бомбардировщика и 159 истребителей) и около 100 немецких самолетов в Заполярье. Каким образом, имея такое преимущество, наша <сталинские соколы> потерпели поражение, допустили, что враг вышел к Ленинграду, на Свирь, на Беломорканал, взял Петрозаводск?
    - Начнем с того, что наша авиация Карельского фронта как таковая поражения не терпела и не отступала, просто когда к ее аэродромам приближался враг, она перелетала на другие. Кампанию выиграли и территории и позиции заняли финские сухопутные войска, это они нанесли поражение нашим войскам, которые поддерживала авиация. И было ее очень мало. Если мы учтем, что из исправных, подчеркиваю, самолетов ЛенВО большая часть полетела воевать под Ленинградом с немцами, несколько сот сражались на Мурманском направлении с ними же, прикрывали Кировскую дорогу и морские конвои, то финской авиации противостояло не так много самолетов.
    К началу войны в Карелии, скажем, это всего один бомбардировочный полк на <СБ>, три истребительных на <И-16> и <И-153>, один штурмовой авиаполк на устаревших истребителях <И-15 бис>. Вообще, в Карелии, где фронт долго стоял без движения, авиации до 44 года было мало. Основные ее группировки находились севернее, под Мурманском, и южнее, под Ленинградом. К концу 42-го, скажем, на весь Карельский фронт имелось всего около 170 самолетов.
    - А летчики? Приходилось читать, что причины поражения нашей авиации в 41-м в большом количестве необученных пилотов...
    - В данном случае это не так. В авиачастях к началу войны были преимущественно опытные летчики и командиры, многие -участники финской кампании, к тому же сюда прилетело пополнение с Дальнего Востока, тоже имевшее боевой опыт Халхин-Гола.
    - Так почему же авиация ЛенВО так быстро растаяла?
    - Интенсивное использование! В то время ВВС подчинялись армейским командирам, которые беспощадно требовали любой ценой остановить наступающих финнов, высылая все что летает бомбить и штурмовать с низких высот, к чему те же <СБ> и <И-16> были не приспособлены из-за слабой живучести. Это приводило к большим потерям и от огня с земли, и от истребителей. Очень велики были и небоевые потери - аварии, случавшиеся в силу природно-климатических условий. На одну потерю в воздушном бою приходилось две-три небоевых - на взлете-посадке, из-за потери ориентировки над морем тайги, износа матчасти.
    - Если было совершено такое большое количество самолетовылетов на бомбежку и штурм, почему они не остановили врага?
    - Эффективность их была довольно невысокой. Что у нас, что у противника, который летом-осенью 41-го использовал свои 22 самолета <Бристоль-Бленхейм>, аналог наших <СБ>, только для работы по хорошо видимым объектам в тылу с довольно больших высот. Ни нашей авиации не удалось сыграть большой роли в срыве финского наступления, ни вражеской - в его поддержке. Практика показала, что среди бескрайних лесов, болот и озер очень непросто найти укрытую и замаскированную живую силу и технику, а выйдя на цель, ее уничтожить даже такими ударными самолетами, как летящий на бреющем штурмовик <Ил-2>, который стал поступать только с 1942 года, пикировщиком <Пе-2>, немецким <юнкерсом>, способным хорошо поражать точечные цели.
    Брали количеством, но не всегда удачно. 25 - 30 июня 540 советских бомбардировщиков ЛенВО, Балтийского и Северного флотов нанесли серию превентивных ударов по финским аэродромам. Результаты практически нулевые, потери большие. В феврале 1944 года дальняя авиация трижды с больших высот бомбила Хельсинки группами от 400 до 900 самолетов, сбросив более 260 тонн бомб. Результаты незначительны - потери велики. Однако наступление 44 года, где было обеспечено многократное превосходство в воздухе (на Свири, например, 588 самолетов, на Карельском перешейке - 1500), решило исход дела, обеспечив успех сухопутным войскам.
    - Получается, не умели бомбить?
    - Это не так просто - попасть бомбой во что-то. Испытания показали - разброс и рассеивание бомб, реактивных снарядов и пуль по малогабаритным объектам очень велико даже в спокойных условиях полигона и даже у опытных пилотов-испытателей, работавших на низких высотах. А что говорить о штурме, который под огнем вели обычные средние, а порой и неопытные фронтовые летчики? Однажды наш штурмовик Конский повторил подвиг Гастелло - на подбитом <Иле> таранил вражескую зенитку. Так вот, по финским данным, самолет ударился перед орудием в землю, подпрыгнул, перелетел через него и упал. Даже таранящий, управляемый самолет не всегда поражает цель! Во Вторую мировую авиация воевавших сторон высыпала на противника огромное количество бомб. Но ощутимый вред нанесла лишь каждая сотая...
    - А психологический эффект?
    - Финская пехота была не такова, чтобы ударяться в панику. И наши, кстати, тоже постепенно изжили самолетобоязнь. При команде <Воздух!> разбегались с дороги в лес, залегали, пережидали, потом вставали, отряхивались: раненых - в госпиталь, убитых - в землю (у финнов - в гробах на родину), технику - в ремонт, построились и дальше пошли!
    - То есть о том, что наши авиаторы хуже воевали, говорить нельзя?
    - Посмотрим на итоги. Надежно защитили и Ленинград, и Мурманск, и Кировскую дорогу, обеспечили эффективную поддержку наступления в 44-м. Совершили на порядок больше боевых вылетов, чем противник, показав примеры блестящего управления и маневра, никогда не теряя превосходства в воздухе.
    - Его завоевывают истребители. Почему наши потери в воздушных боях были гораздо выше?
    - Наши самолеты в 41-м и 42-м были не хуже, летчики - тоже. Но есть еще тактика и руководство, а они лучше были у финнов. Наши до 1942 года летали звеном-тройкой, где летчики мешали друг другу, а два ведомых, не имея в бою радиосвязи, не знали, что будет делать их ведущий. У финнов была отработанная эффективная тактика слетанных пар, имевших в бою хорошую связь и управление с земли. При этом летчикам ставили перед вылетом только общую задачу, предоставляя широкую инициативу в действиях (Юутилайнен, например, после возвращения с общего задания просто говорил командиру: <Ну, я полетел>, - и дальше охотился по своей программе).
    Очень хорошими у них были радионаведение и радиоразведка, по общему мнению, в финской армии они были лучшими.
    Летом 1943 года финнам удалось раскрыть шифры, использовавшиеся в советских ВВС. Поэтому зачастую они знали не только, куда и откуда русские взлетают, но и то, когда и куда они полетят завтра (благо наши командиры часто не придерживались дисциплины в эфире).
    - А на чем летали финские пилоты-истребители?
    - Авиационный парк ВВС Финляндии поражал разнообразием, там были самолеты из 10 стран. До весны 1943 года, когда немцы стали поставлять <Мессершмитты Bf -109> разных модификаций (всего до конца войны прибыло 163 машины), финны имели примерно 400 полученных в Зимнюю войну и поставленных с началом новой войны из Германии самолетов-истребителей: французских <Моран-Солнье> 406 и 410 (50 машин), итальянских <Фиат G.50> (26 машин), американских <Брюстер В-239 <Буффало> (43 машины), и <Кертис <Хок>75А> (34 машины), английских <Хоукер <Харрикейн>Мк I> (11 машин), использовавшихся в качестве разведчиков, голландских <Фоккер DXXI> (80 машин) - последние использовались в основном в ПВО и в учебных целях. Некоторые другие, устаревшие английские, голландские и трофейные советские истребители, были захвачены при вынужденной посадке машин. До финнов, кстати, дошло не все, что они купили у немцев. В 1943 году в порту Штеттин в Германии английская авиация пустила на дно транспорт, на котором были 30 трофейных советских <МиГ-3>, отправляемых в Финляндию. По ТТД финские истребители, если не брать <мессеры>, сопоставимы с нашими <И-16>.
    - Получается, дело не в самолетах?
    - Практика показала, что лучше отличный летчик на среднем самолете, чем плохой - на отличном (хотя лучше всего, конечно, отличный летчик на отличном самолете). И наши асы тоже умели использовать свои достоинства обруганных неоднократно <ишаков>, <чаек>, <харрикейнов>, <киттихауков> и <лаггов>. Кстати, <брюстеры>, которые у себя в Америке не прижились, финские летчики любили за хороший обзор из кабины, маневренность, дальность, радио и вооружение - четыре крупнокалиберных пулемета - и добились на них наибольшего количества побед. <Мораны>, имевшие 20-мм пушку, часто использовали для штурма поездов.
    Свои старые истребители, не очень многочисленные, финны использовали рационально. Не ввязываясь в затяжные и неравные бои, предпочитали действовать по принципу <ударил - ушел>, при неблагоприятной ситуации выходили из схватки в пике или на вертикаль. В общем, стремились нанести противнику максимальные потери при своих минимальных. Именно благодаря грамотной тактике и прекрасной подготовке летчиков финнам даже на устаревших <брюстерах>, <фиатах> и <моранах> удавалось сбивать наши новейшие <яки>, <лавочкины> и <аэрокобры>, а при отражении советского наступления на Карельском перешейке летом 44-го на <мессерах> и <брюстерах> нанести нашей авиации значительные потери. Кстати, там финнам пришел на помощь немецкий союзник - <группа Кульмея>, в составе которой были пикировщики <Юнкерс-87>, новейшие истребители-штурмовики <Фокке-Вульф-190>, истребители <Мессершмитт-109> - всего 46 самолетов.
    - А как финны использовали свои бомбардировщики и с каким результатом?
    - Их тоже было не слишком много. Всего получили из Англии или собрали у себя по лицензии около 50 <Бристоль-Бленхеймов>. Пять советских дальних бомбардировщиков <ДБ-3М> сбили и отремонтировали в Зимнюю войну и еще шесть таких в августе 1941 года получили от немцев. В ноябре того же года Геринг подарил Финляндии 15 <Дорнье-17Z-2>, у Германии в 41 - 42 годах приобрели в дополнение к 4 трофейным <СБ-2> Зимней войны еще 16 <затрофеенных> немцами <СБ> (в основном они применялись для патрулирования Финского залива, где потопили нашу подводную лодку) и шесть пикировщиков <Пе-2>, в 44-м еще один, дальний истребитель <Пе-3> захватили и отремонтировали. Весной 1943-го немцы поставили финнам 24 <Юнкерса-88 А-4>. Всего таким образом поступило на вооружение около 120 самолетов, которые в 41 - 44 годах совершили пять тысяч боевых вылетов, что на порядок меньше, чем у наших бомбардировщиков и штурмовиков. Однако, особой роли финские <бомберы>, конечно, не сыграли - ПВО у нас была очень сильная.
    Если говорить о тактике и применении, то их опытные экипажи умело выходили на цель и точно бомбили, в том числе ночью. Трофейные советские машины наши часто принимали за свои, чем финны пользовались для разведки и бомбардировки. При нападении истребителей, если не было своего сопровождения, не летели упорно вперед, теряя машины, а сбрасывая бомбы, отработанным маневром рассыпались во все стороны и уходили восвояси на разных высотах. Главным было сохранить самолет, который бедная страна купила за границей за огромные деньги, и обученный экипаж, а не выполнять задачу любой ценой, как у нас часто делалось.
    - Два мира - две системы...
    - Система одна - авиация. Но в такой сложной системе вооружения главным компонентом у финнов был не самолет, а летчик. Новый самолет на заводе сделают быстро, а вот пилота нужно воспитывать годами, это элитный и дорогостоящий солдат. Какие бы бои ни были, финны своим летчикам раз в год обязательно давали отпуск в 30 дней, после чего следовал период восстановления летных навыков, и только потом вновь посылали в бой. Как у нас, неопытных новичков не выпускали (чем больше у летчика опыт и налет, тем больше шансов выжить и выше результат.) Если у нас скорей наказывали не за потерю людей, а за потерю машин, то у финнов все было наоборот. Поощрялась инициатива, но в то же время невозможны были лихачество и нарушение строгой летной дисциплины.
    - Приведите, пожалуйста, какие-нибудь конкретные примеры...
    - Был такой случай. Финны с аэродрома Тикша (Тииксяярви) много раз летали на штурм нашего аэродрома под Сегежей, один за другим теряли самолеты. И вдруг из показаний пленного выясняется: аэродром ложный, самолеты из фанеры - это ловушка. Тогда один командир эскадрильи полетел и сбросил на него деревянную бомбу с надписью: <Привет из Тииксяярви!>. За то что зря рисковал собой и самолетом, тот лейтенант был отстранен от командования на полгода!
    Или взять эпизод с <тараном капитана Краснолуцкого> летом 41-го. После столкновения его <И-15 бис> с финским <мораном> капитан сумел долететь до аэродрома, самолет при посадке разбился и его списали. Потом по совокупности подвигов Краснолуцкий стал Героем Советского Союза, в том числе и за <первый таран на Карельском фронте>. А тот финский сержант, который с ним столкнулся, благополучно сел на аэродром с куском дерева в крыле, но был за столкновение начальством обруган и наказан: <Летать не умеешь!> Такой прием, как таран, был в принципе невозможен в финской авиации.
    - А у нас как обстояло с <воздушным хулиганством>?
    - И случаи такие, и потери, конечно, были. Однажды командир полка построил часть на аэродроме и стал учить, как летать надо, - показывать на истребителе фигуры высшего пилотажа. Не вышел из пике, врезался в землю...
    - Известно, что авиация - род войск, где многое зависит от аэродромного обслуживания...
    - Там на одного героя-пилота приходится 10 незаметных <воздушных рабочих войны>, тех, кто обеспечивает его вылет. Наш авиационный тыл поначалу оказался тяжеловесным и неготовым, не хватало квалифицированных кадров, техники, случались простои поврежденных самолетов, аварии, отказы оружия, потери матчасти при перебазировании. Стоят, например, на аэродроме два разных полка, а поставить агрегаты с одного неисправного самолета одного полка на самолет другого полка запрещено - механики под трибунал за это шли... Потом, правда, эту порочную практику отменили. В целом технические службы авиации фронта внесли в победу огромный вклад, работая в гораздо более трудных условиях, чем на других фронтах.
    Что касается финских ВВС, у них, надо признать, ремонт, обслуживане, эвакуация самолетов, транспорт, аэродромное развертывание и вообще работа аэродромного тыла были на большой высоте. В 1941 году финны буквально на голом месте развернули аэродром в Тикше, с которого летали на Сегежу и Беломорск. Все сбитые самолеты, свои и наши, тщательно искали, эвакуировали, вплоть до обломков, упорно ремонтировали и восстанавливали, порой из многих машин собирали одну.
    - И тогда последний вопрос: в наших лесах и болотах буквально лежит история авиации Второй мировой войны. Как авиапоисковик поделитесь, пожалуйста, какие еще открытия ждут <археологов Второй мировой>?
    - В этом сезоне опять собираюсь кое-где кое-что посмотреть. Надеюсь на интересные находки. Вернусь - расскажу...

Беседовал Сергей ЛАПШОВ.



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2003