День российской науки
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Столыпинская реформа в Карелии

Урок истории
    Первый в этом году праздник российских ученых служит прологом Года отечественной истории. Посвящать каждый год одной из сфер научных знаний недавно решил президиум Российской академии наук. В нынешнем же году исполняется 150 лет со дня рождения Петра Столыпина, вошедшего в историю государства Российского в качестве инициатора и разработчика одной из самых масштабных реформ, в итоге получившей его имя. Правда, далеко не каждый историк готов оценить социально-экономическое значение, как бы мы сегодня сказали, столыпинского общенационального проекта.
    Преобразования хозяйственной жизни страны, начатые по императорскому указу от 9 ноября 1906 г., были призваны стабилизировать обстановку в многомиллионной российской
    деревне после потрясений 1905–1907 гг. Непосредственными целями реформы являлись создание широкого слоя активных земельных собственников, формирование на этой основе среднего класса, заинтересованного в поддержании порядка в стране. В условиях развивающейся рыночной экономики пережитком становилось даже священное для русского крестьянина общинное земледелие, да и технический прогресс уже позволял обрабатывать обширные площади. Представители Олонецкого земского самоуправления по этому поводу писали: «Нельзя пользоваться усовершенствованными орудиями, например, рядовой сеялкой, на полосах, ширина которых измеряется лаптями…»
    Реформа включала ряд организационных кампаний – от стимулирования выхода крестьян из общины до переселения их на многоземельные окраины империи. На этом фоне отрабатывалась практика государственной поддержки крестьянства, и прежде всего в агротехнологической сфере. Вопреки расхожему представлению Столыпин вовсе не ставил задачу полного упразднения общины. «Закон, – подчеркивал Петр Аркадьевич, – не ломает общины в тех местах, где хлебопашество имеет второстепенное значение…»
    В целом по России из общины к 1916 г. вышло приблизительно 2,5 миллиона дворов, или около 26 процентов всех общинников. В течение 7 лет реформы посевные площади увеличились на 10 процентов, на треть вырос экспорт хлеба, применение сельхозмашин (в стоимостном выражении) увеличилось более чем в три раза, минеральных удобрений – вдвое. За Урал переселилось около 3 миллионов домохозяев из малоземельных районов Европейской России. Увы, Первая мировая война привела к свертыванию преобразований, которые остались незавершенными.
    В Карелии реформа проводилась на территории четырех уездов, входивших в Олонецкую губернию (Петрозаводский, Олонецкий, Повенецкий, Пудожский). На Кемский уезд Архангельской губернии она не распространялась. Условия для проведения преобразований в Карелии отличались от тех, что были привычными в соседних северо-западных губерниях России. У нас практически отсутствовало дворянское землевладение, а крестьянское хозяйство имело аграрно-промысловый характер, причем 60–80 процентов дохода приносили промыслы. Большинство крестьян сохраняли общинный уклад – он помогал выживать в экстремальных географических и климатических условиях. Более половины карельских деревень сообщались с внешним миром только посредством лесных троп. К сожалению, специфика Карелии не была учтена в полной мере. Землеустроительные комиссии со штатом землемеров были созданы только спустя 5 лет после начала реформы, а их финансирование осуществлялось по общероссийским нормативам, без учета условий Севера.
    Особенности края сказались на результатах реформы. К 1916 г. в целом по Олонецкой губернии вышли из общины 13,6 процента дворов, что ниже общероссийского уровня почти в два раза. Доля хуторян и аналогичных им хозяев составила в Карелии 1,6 процента ко всей массе домохозяев, тогда как по России этот показатель достигал 10 процентов. Хуторское хозяйство лучше прививалось в Олонецком и Повенецком уездах, где населению был хорошо известен опыт фермерской жизни соседней Финляндии.
    Важной частью программы модернизации явилось оказание агротехнической помощи деревне. По инициативе Столыпина основную часть этой работы взяли на себя органы земского самоуправления. В нашем крае расходы земств на сельское хозяйство за время реформы удвоились, а численность агрономического персонала увеличилась в четыре раза (впрочем, лишь с 8 до 33 человек). Ряд проектов правительство и земство финансировали на паритетных началах.
    В конце 1906 г. Олонецкое губернское земское собрание приняло программу, в которой главным приоритетом признавалось развитие молочного животноводства. В связи с этим упор делался на расширение кормовой базы путем распространения травосеяния и мелиорации, а также на улучшение породности скота и организацию товарного маслоделия. Другой важной задачей объявлялось повышение культуры земледелия за счет ознакомления крестьян с новыми агротехническими методами, машинами и прочими орудиями труда.
    Для приобщения крестьян к мелиорации губернское земство создало целевой фонд, из которого выдавались ссуды на обустройство перспективных участков. При земствах появились специалисты по осушке болот и луговодству. К
    1914 г. было заложено 73 показательных участка по разработке болот. Наиболее активно откликнулись на эту инициативу жители Повенецкого уезда, где недостаток в сенокосах ощущался особенно остро. Благодаря проведению мелиоративных работ они получили избыток кормов даже в неурожайные годы. Одним из ведущих направлений деятельности земства в сфере животноводства стало содействие развитию маслоделия. Широко практиковались выдача сепараторов крестьянам во временное бесплатное пользование с правом выкупа аппарата в рассрочку, а также продажа сепараторов с земских складов на льготных условиях.
    Для приобщения крестьян к новинкам агротехники создавались выставочные экспозиции с демонстрацией усовершенствованных орудий и машин. В каждом уезде были развернуты зерноочистительные обозы, общий парк которых насчитывал 53 машины. Земства открыли 15 прокатных пунктов сельхозинвентаря. Продажа техники и орудий крестьянам осуществлялась по беспроцентному кредиту на срок до полутора-двух лет.
    Реформа способствовала оживлению сельского хозяйства Карелии. Среднегодовой сбор хлебов в 1906–1910 и 1911–1914 гг. по четырем карельским уездам (2,5 млн пудов) находился на уровне наиболее урожайного до этого периода 1896–1900 гг., а сбор картофеля соответственно на 13 и 22 процента превышал данный уровень. Возрос интерес к овощеводству. Лидирующее положение в этом деле заняла Шуньгская волость, где на продажу выращивалось до 10 тыс. пудов капусты в год. Заметный прогресс отмечался в животноводстве: поголовье лошадей увеличилось на 10 процентов, а крупного рогатого скота на 14,5 процента. Наметилось и такое явление, как специальный откорм скота на продажу.
    Конечно же, широкого слоя земельных собственников в Карелии сформировать не удалось. Тем не менее сложилась группа передовых хозяйств, успешно продвигавшихся в направлении фермерства. Некоторые из них были отмечены даже всероссийскими наградами. Так, И. Гайдин и И. Федотов из Повенецкого уезда были удостоены медалей «За усердие», а В. Косачев из Повенецкого уезда и Г. Пеккоев из Олонецкого уезда в 1913 г. получили правительственные премии в честь 300-летия дома Романовых за образцовое ведение хозяйства. Складывались предпосылки для перехода от традиционной зерновой направленности сельского хозяйства к молочно-овощеводческой, что более соответствовало местным условиям. Итоги преобразований, несмотря на краткий срок, отпущенный для них историей, могли бы быть более весомыми при большем учете центром регионального фактора. Это, пожалуй, главный урок.
    Второй урок состоит в том, что успешное развитие аграрного сектора в условиях Севера невозможно без поддержки государства, как организационной, так и финансовой. Третий урок – наделение органов местного самоуправления функцией предметного осуществления преобразований. Именно они, будучи непосредственно приближенными к сельскому труженику и хорошо зная его чаяния (в составах земских органов в крае преобладали крестьяне), разрабатывали и реализовывали конкретные мероприятия.
    Думается, что в современных условиях могут быть востребованы опыт создания прокатных пунктов сельскохозяйственной техники, льготного, в том числе беспроцентного, кредитования и даже бесплатного землеустройства в производственных целях. Как справедливо указывали земцы в начале ХХ в., речь идет не о пожертвованиях, а о возвращении долгов, ибо процесс индустриализации всегда и везде осуществлялся за счет сельского хозяйства, по меньшей мере с опорой на него. Так, во всяком случае, мыслил Петр Аркадьевич Столыпин, оставивший российской истории один из самых ярких примеров комплексного политико-экономического новаторства.

Николай КОРАБЛЕВ,ст. научный сотрудник Института языка,литературы и истории КарНЦ РАН



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2011