Легенды
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Человек-оркестр

В начале сентября в Доме «Кантеле» пройдет презентация книги Ирины Симаковой о Викторе Гудкове – основателе ансамбля «Кантеле». Это первое подобное исследование истории создания ансамбля, исследование его жизни и творчества. Презентация книги состоится в день рождения Виктора Гудкова, 4 сентября. Накануне выхода книги из печати – интервью с автором книги Ириной СИМАКОВОЙ.
    Пришло решение написать публицистику
    – Ирина Борисовна, как давно появился у вас интерес к личности Гудкова и почему вы решили взяться за написание этой книги?
    – Первые материалы о Гудкове начали мне попадаться где-то в 70-е годы. Это были документы, собранные в архиве Академии наук, в Национальном архиве республики, в консерватории. Но все это, как говорится, лежало мертвым грузом в моем личном архиве, поскольку в ту пору я больше интересовалась не личностью Гудкова, а инструментом кантеле.
    Целенаправленно начала собирать материалы о нем с 90-х годов, когда стала досконально изучать кантеле, и тогда поняла, что Гудков в Карелии недооценен. О нем имелись только какие-то отрывочные воспоминания, документы, но вот работы, которая представила бы эту многогранную личность с разных сторон, не было.
    Я прекрасно помню те впечатления, которые остались у меня от первых встреч с творчеством Гудкова. Сначала это были его стихи, которые наполнены цветом – черным, красным, белым, бирюзовым... И очень солнечные. Сборник называется «С Севера». Издана тонкая брошюра полуторатысячным тиражом в новом заполярном городе Мурманске в марте 1922 года. На обложке сборника уведомление, что 4-я часть стоимости книжки отчисляется в пользу голодающих.
    В моем архиве фотография, которую храню уже третий десяток лет, на меня доверчиво, дружелюбно, несколько робко и смущенно смотрит молодой человек в «интеллигентских» очках-колесиках. Одет, как и все после революции 1917 года, просто и чисто.
    Удивительно было то, что книгу о Гудкове предложила мне написать директор ансамбля «Кантеле» Лилия Степанова, которая убедила меня в том, что сегодня эта книга крайне необходима. Сначала я удивилась, а потом задумалась: действительно, почему бы и впрямь не написать мне книгу об этом удивительном человеке?
    Поначалу полагала, что это будет научная работа о творчестве Гудкова, о том, как он создавал кантеле – инструмент и ансамбль. Но когда стала писать, оказалось, что научно-то и не получается, потому что в биографии Гудкова очень много пробелов, которые с помощью официальных документов (их действительно осталось много) невозможно ликвидировать. И когда пришло решение написать публицистическую работу, все встало на свои места.
    – В книге Виктор Гудков предстает действительно многогранным и очень увлеченным человеком. Поражает, с какими энтузиазмом и воодушевлением он создавал «Кантеле», каким духовно сильным был этот человек, ведь ему удалось сделать так много! Кстати, в результате кропотливой работы в архивах Карелии вам удалось даже восстановить генеалогическое древо Гудковых.
    – Многое поражало меня в этом человеке. Вот только один факт. Для анализа песенной культуры края ему, родом не из Карелии, нужно было не просто выучить карельский язык, а изучить его в совершенстве! С точки зрения этномузыковеда, это гигантский труд. Вообще, Гудков плохо работать не умел. И на то, что он сумел тогда сделать за два года, сегодня потребовалось бы не менее 10 лет: создать оркестр, репертуар для оркестра, провести всю экспериментальную работу, найти людей – все то, что предшествовало созданию ансамбля «Кантеле». Всего 8 лет на то, чтобы из небытия возник профессиональный коллектив! И поскольку ему не хватало знаний, шел во всем опытным путем, ведь он не получил достойного образования. Это действительно многогранный и очень одаренный человек, который достигал высоких профессиональных результатов. Он овладевал языками, делал все основательно. Он настолько хорошо выучил карельский язык, что делал даже ритмические переводы! Как музыковед, я понимаю, что это сложнейшая задача. Вообще, поражало меня, какими универсальными в ту пору были люди! У них была масса идей, они могли быстро реализовать свои идеи на практике.
    Известный кантелист Максим Гаврилов, пришедший в профессиональный ансамбль в 1938 году, в своих дневниках писал, что в Гудкове его больше всего поражала трудоспособность. Гаврилов вспоминал, что Виктор Пантелеймонович всегда что-то выдумывал. «Задумал Гудков, чтобы оркестр аккомпанировал, когда он играет пастушьи наигрыши на окарине,– пишет Гаврилов,– этих свистулек он раздобыл где-то множество и на разных из них пробовал играть на ходу, подбирал мелодии и импровизировал. «Нет, давай попробуем другую», – говорил он. И так в течение многих дней. Позднее на концерте сам даже играл соло на окарине.
    – Вы хотели представить личность Гудкова в контексте историческом, музыкальном, литературном, показать его как создателя музыкальных инструментов, музыкальных произведений...
    – Да, мне хотелось показать целостную фигуру Гудкова, в котором собралось множество талантов! За время работы над книгой приходилось много сидеть в архивах, встречаться с людьми, которые знали Гудкова, читать воспоминания людей, трудившихся с ним. Особенно теплые воспоминания я записала от родных Виктора Гудкова, и прежде всего от его детей. Гелий Гудков, сын Виктора Пантелеймоновича, хорошо помнит музыкальные увлечения отца. Он рассказывал мне, что его отец был очень веселым человеком, жизнелюбом. Гелий Викторович вспоминал: «Отец играл на всем, что попадало в руки, – балалайке, мандолине, увлекался рожками, играл на цитре, окарине, шарманке. Дома часто музицировали. Еще с юности прекрасно играл на гитаре». Позже Гудков ввел в оркестр кантеле цитру как один из важнейших инструментов на этапе становления молодежного оркестра. Цитра своим аккордовым «сладкозвучием» замечательно вписалась в оркестр кантеле. Она делала более определенным несколько «плывущий» серебряный звон кантелевых струн и придавала звучанию всего оркестра гармонию. Виктор Пантелеймонович сумел приобрести для оркестра несколько цитр. Он периодически приезжал по делам в Ленинград и обязательно заходил в магазины в Апраксином дворе, на Садовой или на Большой Конюшенной. Вероятно, там и были куплены цитры, окарины и другие инструменты, на которых музицировали в семье Гудковых.
    По рассказам мастеров
    – Пожалуй, главная заслуга Гудкова – это огромный труд по созданию концертных модификаций кантеле. И вообще безграничный интерес к этому народному инструменту!
    – К реализации своего грандиозного замысла по созданию ансамбля «Кантеле» Гудков приступил летом 1931 года. Это был шаг энтузиаста: Гудков сделал первые чертежи усовершенствованного кантеле.
    Как только у дирекции Карельского научно-исследовательского института в марте 1932 года появились небольшие деньги для реализации мечты Гудкова о возрождении, усовершенствовании и создании кантеле-оркестра на основе старинных долбленых карельских кантеле, он сразу же взялся за работу. И вскоре Гудкову выделили деньги на практическую разработку идеи целых 300 рублей!
    В те годы он много ездил по экспедициям: например, в старинном карельском селе Кестеньга он искал кантеле или какие-либо сведения об инструменте. Он понял главное: кантеле в карельских деревнях живо, есть мастера, которые могут рассказать много полезного и интересного о технологии изготовления инструмента. Потом проехал по деревням Ухтинского, Петровского и Пряжинского районов. Во время встреч исследователь записывал песни и руны, но больше всего его интересовали карельские музыкальные инструменты и наигрыши на них.
    То, что узнавал Гудков в этих поездках, он тщательно заносил в дневник: «Материалом, из которого выдалбливаются кантеле, служат чаще всего ель и ольха. Дерево выбирается крепкое, с прожилками и без сучков, чтобы инструмент не раскалывался и выдерживал натяжение струн. Обычная форма корпуса кантеле – неправильный четырехугольник, сужающийся к одному концу. Узкий конец кантеле слегка загнут книзу и снабжен двумя или тремя выступами. Играют на кантеле, перебирая струны пальцами обеих рук, причем обычно употребляют только пять пальцев». Именно Гудков добился того, что в ноябре 1936 года артелями Карпромсоюза в Сороке, Медвежьегорске и петрозаводской мастерской «Промигрушка» началось изготовление карельского национального музыкального инструмента кантеле. В эти же дни Гудков разработал терминологию, касающуюся конструкции кантеле, которая востребована и сегодня.
    В 1934 году Виктор Пантелеймонович впервые в Петрозаводске ввел практику проведения музыкально-поэтических этнографических вечеров. Он показывал достижения кантеле-оркестра и искусство традиционных исполнителей из различных районов республики.
    Огромное значение он уделял пропаганде кантеле на радио. Для выступления с небольшими концертами он приглашал лучших традиционных исполнителей на инструменте, некоторых знатоков народного творчества.
    Концертный репертуар оркестра, а потом и профессионального ансамбля «Кантеле», все время усложнялся и расширялся. Гудков требовал от артистов «Кантеле», чтобы те постоянно познавали премудрости игры на кантеле, изучали теорию, историю музыки, знакомились с биографиями русских и зарубежных композиторов. Виктор Пантелеймонович понимал, что коллективу необходимо расти, он подбирал или сочинял музыкальные произведения, которые эффектно звучали со сцены.
    Уплотнил время
    – На ваш взгляд, исследователя творчества В. Гудкова, каким был ансамбль «Кантеле» после того, как не стало его основателя в 1942 году?
    – Во-первых, надо сказать, что официальной датой организации ансамбля «Кантеле» считается
    1 июня 1936 года. Именно в этот день были приняты на работу в Центральный Дом культуры, который затем был преобразован в Карельский Дом народного творчества, Виктор Пантелеймонович Гудков и еще несколько первых кантелистов, они стали профессиональными музыкантами. Ансамбль песни и танца «Кантеле» почти постоянно работал в районах Карелии, бывал в самых отдаленных деревушках. Он был желанным коллективом на площадках в Москве и Ленинграде. С творчеством коллектива ознакомились жители Грузии, Осетии, Белоруссии, Поволжья. Готовился ансамбль к поездке на Дальний Восток. Коллектив много репетировал, выступал. Его репертуар и сценическое лицо становились выразительнее и ярче. Вместе со своим детищем всегда был его основатель Виктор Пантелеймонович.
    Без сомнения, после него остался полноценный национальный оркестр, за несколько лет прошедший путь, на который классикам требуется гораздо больше. Если Андрееву понадобилось 40 лет, то Гудкову всего 8 лет! Он сумел мобилизовать свои силы для этой работы и буквально уплотнить время. К концу жизни у него был создан близкий к классическому образец хроматического кантеле. Были в «Кантеле» йоухикко, цитра, временами использовали духовые инструменты. У него был вирсиканнель. В какой-то период в оркестре была даже фисгармония. И такого состава «Кантеле» никогда больше не было! Никто после Гудкова этого не смог повторить! Он многое сделал для усовершенствования кантеле. Мне кажется, что Гудков думал о том, что в оркестре должно быть много разных инструментов. Именно поэтому в оркестре были инструменты, заимствованные у ингерманландцев, финнов. К тому же В. Гудков всячески пропагандировал национальные инструменты! А кантеле он попытался максимально усовершенствовать и сделать профессиональным и массовым. Именно он ввел в «Кантеле» танец.
    Не этнографический, но национальный
    – Сейчас приходится слышать такое мнение, что в «Кантеле» недостаточно силен этнокомпонент, то есть танцы стилизованные, а не народные, мало ярко выраженных национальных программ. Поэтому важно знать, каким ансамблем замысливал «Кантеле» его
    создатель?
    – Чисто этнографические танцы уже в то время, когда только зарождался ансамбль, не ставил никто. Не надо забывать, что создание ансамбля пришлось на советское время, когда от профессионального коллектива требовали идеологию – равное представительство финского, вепсского, карельского и русского «материла», то есть количество концертных номеров, представляющих разную культуру Карелии, должно было быть равным. «Чистой» этнографии в «Кантеле» не было никогда. Ансамбль никогда не был этнографическим коллективом, он был национальным. Национальная культура в Советском Союзе изначально была идеологической, как и вся советская литература. Гудков старался отойти от этого. Он написал много работ, в которых всячески популяризировал инструмент. Он создавал профессиональный национальный коллектив «Кантеле». Он понял, в таком коллективе должны быть песня, танец и национальный инструмент. И главная задача, которая была поставлена перед профессиональным коллективом, – это создание национальной культуры на основе этнографического материла.
    При этом Гудков четко понимал, что он идет по пути создания национальной профессиональной культуры Карелии. Он пытался создавать и национальную поэзию, национальную музыку. Вспомните, он ведь ввел танец в ансамбль! Виктор Гудков оказался первым человеком, который абсолютно верно с позиции настоящего времени расставил доминанты в национальной культуре.
    – Ирина Борисовна, вы глубоко изучили материал о периоде создания «Кантеле», его истории, поэтому скажите, какие традиции Гудкова, на ваш взгляд, продолжаются сегодня в ансамбле?
    – Я думаю, что сегодня коллективу удается бережно сохранять все традиции. Подспудно одна из целей, которую я ставила перед собой, создавая эту книгу, не только проанализировать, но и дать толчок для дальнейшей работы, переосмыслить накопленный в ансамбле опыт.

Беседовала Юлия ИВАНОВА



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2011