Пресса
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Константин Гнетнев: «Мы много сделали для свободы слова»

В начале ноября газете «Карелия» исполняется 20 лет. Первый, так сказать, полностью осознанный юбилей. В преддверии этого события – интервью с первым редактором нашей газеты Константином ГНЕТНЕВЫМ.
    Нужна была газета власти
    Я пришел в квартиру первого редактора газеты пасмурным утром. Кофе на столе, кот у ног… Можно поговорить. О том, что было 20 лет назад. Газета, люди, власть – все тогда начинали жить по-новому. В хмурое октябрьское утро – самый подходящий разговор. Для тех, кому дорога наша история, не самая отдаленная и хорошо, что не самая трагическая, но интересная. Тот период, когда только начиналось то, что накладывает отпечаток на теперешнюю жизнь. Понимание того, что происходит сегодня, кроется во времени тогдашнем. Поговорим?
    – Как сталось, что именно вы, Константин Васильевич, стали редактором?
    – Начать, наверное, стоит с того, кем я стал к 1992 году. В 1970 году я стал сотрудником газеты «Беломорская трибуна» – пришел туда из электромонтеров 5-го разряда, а до этого – армия. После «Беломорской трибуны» разъезжал по северу Карелии в качестве собкора молодежной газеты «Комсомолец», редакторствовал в олонецкой районной газете, затем сотрудничал в «Севере». Так вот, к 1992 году я 22 года отслужил в журналистике и пребывал заместителем главного редактора – меня назначили сразу после выхода на пенсию Дмитрия Гусарова летом 1990 года. Это была неплохая школа!
    Теперь о «Карелии»… К тому времени возникла объективная необходимость в создании газеты власти. Понимание демократии и свободы слова тогда сводилось почти исключительно к безудержному и порой бездумному «сливанию» власти в средствах массовой информации. Однобокое понимание, неполное, разумеется. Но мы все тогда учились жить в новой стране, в новых реалиях.
    Разумеется, власть нуждалась в обнародовании своей позиции, своего видения процессов, происходивших в обществе. Но ее в прессе только «мочили», над ней откровенно издевались. Да и документы надо было публиковать. Ведь в начале 90-х страна обнаружила, что почти ничего не регулируется законодательно, без малого век прожили решениями политбюро, пленумов ЦК и съездов.
    Итак, Президиум Верховного Совета республики принял решение о создании газеты. Очевидно, существовал список кандидатур на место редактора. Я был тогда в отпуске. Мне позвонили и пригласили прийти на заседание. Шел, всерьез не думая, что придется работать в новом издании. Но Иван Александров «купил» первым же вопросом: «Можно ли сейчас делать не карманную газету?» Я сказал – можно. «Почему раньше было нельзя, а теперь можно?» – спросил Иван Петрович. Я ответил, что раньше царь и бог для редактора был первый секретарь, а теперь есть закон о СМИ. В законе все написано – и про учредителя, и про редактора, кто, кому, когда и зачем. И все. Список кандидатов мной начинался, и получилось, что мной и кончился.
    Зарплату получал последним
    – И что, вы сразу же получили финансирование, техническое обеспечение, карт-бланш на все? То есть было то, в чем упрекали коллеги и публика газету власти? Вам сразу все предоставили?
    – Это легенды. Не было ничего подобного. Был стол, телефон и авторучка. И я. И надо было работать. Начнем с денег. Ведь тогда все мы только учились жить в новой экономической и политической обстановке. По стране катилась разруха. Никто не понимал, как, собственно, жить. Поэтому с деньгами было… никак! Первые полтора месяца я не получал зарплаты совсем. Просто никто не знал, из каких источников финансировать новое издание. Даже в какой бухгалтерии наши расходы считать. А рекорд продолжительности жизни без зарплаты – 5 с половиной месяцев. Я сказал редакционному бухгалтеру и жене, что буду получать зарплату последним, и порой не получал вовсе – не хватало денег. До сих пор с содроганием вспоминаю, как еженедельно обивал пороги в правительстве, а тогдашний министр финансов, как рассерженный кот, шипел на меня через стол: «Ты что, не знаешь, что минфин денег не печатает?!»
    Однако работу нужно было исполнять, коли взялся. Прежде всего следовало набрать сотрудников. Пришли профессионалы – Юрий Родионов, Анатолий Цыганков, Ольга Сидловская, Валентина Чаженгина, Света Федотова, Володя Ларионов, Сергей Хохлов, Сережа Лапшов… Пригласил знаменитую на весь Петрозаводск машинистку Тамару Дмитриевну Разумову. Ездил к ней домой, уговаривал… Напомню для молодых журналистов, что к этой женщине с официальным образованием в 5 классов выстраивалась очередь из ученых Карельского научного центра РАН – большой удачей считалось, если она бралась печатать диссертацию. Только Тамаре Дмитриевне доверял печатание рукописей писатель Дмитрий Балашов. Анатолия Цыганкова я несколько месяцев ждал из Москвы, где он защищал кандидатскую диссертацию; дождался и уговорил к себе заместителем.
    В редакции «первого созыва» были не только асы, но и те, кто журналистом к тому времени еще не был. Один работал грузчиком в магазине, другой вообще из Прибалтики прикатил без российского гражданства и паспорта… И, знаете, ошибок почти не оказалось. Только одного пришлось попросить уйти – он неправильно понимал свое журналистское предназначение. Коллектив подобрался просто чудный, очень работоспособный и творческий. Я вспоминаю всех – и ушедших уже, и живых – с большой симпатией и теплотой.
    – Значит, легенды, сплетни… А что правда из того, что говорили о «Карелии»?
    – Да, легенды. Зарплаты были небольшими. В некоторых других газетах получали гораздо больше. Власть нас не «прикармливала». И знаете почему? Кто-то написал недавно о нашей работе той поры: «Карелия» служила государству, а не отдельным людям во власти». Это правда.
    Конфликтный редактор – беда для редакции
    – Докажите! Стереотипы ведь довлеют.
    – Доказать можно только примерами. Ну, вот, пожалуйста. Помните те годы: зарплаты нищенские, и не получали их месяцами. Так вот, председатель правительства Виктор Николаевич Степанов поехал в Москву и выбил транш на зарплаты бюджетникам. Причем объявил, что деньги пойдут прежде всего в районы: учителям, врачам, милиционерам. Там, в районах, положение было еще хуже, чем в Петрозаводске.
    Но оказалось, что все произошло с точностью до наоборот. Часть средств осталась в Петрозаводске и пошла на выплаты чиновникам. Мне позвонил один человек и попросил встречи. Я попросил Анатолия выяснить, кто такой и что знает. А это был федеральный чиновник, который инкогнито приехал в республику и отслеживал, как тратятся деньги. Чиновник рассказал нам, что происходит, снабдил копиями платежных документов и другими бумагами. Мы опубликовали большой материал. Это была бомба! На следующее утро мне позвонил Павел Лескинен, пресс-секретарь председателя правительства: «Сиди на месте, жди звонка. Степанов рвет и мечет, тебя скоро вызовет – берегись!» Я собрал копии документов в папочку и два дня просидел в редакции в ожидании, когда же меня будут убивать. Но… Виктор Николаевич умный человек, он понимал, что со мной-то справится, а вот что делать с федеральным чиновником, который ждет моего звонка в гостинице «Северная»?
    – Пошли на конфликт с первым лицом. Дорогого стоит! Принципиальность и конфликтность редактора – причина хорошей работы коллектива и успешности газеты?
    – Ну, не надо путать. Принципиальность – да. А вот конфликтным я никогда не был. Конфликтный редактор – беда для редакции. Меня можно убедить аргументами, весомыми и бесспорными. Охотно соглашусь и изменю свою точку зрения. Но убеди! Не криком. Не хватанием за горло. Был случай – за одну публикацию (мы поговорили о ней с Константином Васильевичем, тогда власти подставили неудобного им человека и с помощью силовых ведомств завели уголовное дело, посадили в тюрьму. В том числе с помощью публикации ему удалось выпутаться. – И.Н.) угрожали судебным преследованием. Я попросил разговора с юристом противной стороны. Мы поговорили – он, к счастью, оказался по характеру такой же, как я. Мы дружим с тех пор, часто встречаемся вот уже многие годы. К слову, и Анатолий Цыганков, который почти год вел газету, когда я ушел, такой же.
    Соскучился по живой работе
    – А почему вас сменили? Поговорим об этом?
    – Меня не сменили, я сам сменился. Причина? Если упрощенно формулировать – устал быть редактором. Если глубже – очень соскучился по живой работе. Хотелось ездить, встречаться с людьми, мне интересными, а не только «нужными», писать не урывками по выходным. Словом, я стал проситься на волю. Не пускали. Написал одно заявление в совет учредителей – его даже не стали рассматривать. Написал другое – тот же эффект. Тогда сам собственным приказом перевел себя в обозреватели, пересел за общий стол и стал работать рядовым бойцом. Мне потом говорили, что приказ, мол, незаконный. Но я это и сам знал…
    – Ну и как? Хорошо работалось обозревателем?
    – Очень хорошо. Я вздохнул наконец! Это было в 1998 году. Я много ездил. Помню, затеял некую «экспедицию» и с мая по сентябрь каждую субботу печатал по очерку. Всего получилось 16 очерков. Просто выбирал точку на карте Карелии и ехал. Ну, к примеру, увидел название – Медная Корежка. Что это? С чем едят? Поехал, написал. Или увидел в материалах Законодательного Собрания: «Ввести в состав существующих 3 деревни…» Что такое, почему? Поехал. Оказалось, что в период укрупнения конца 50-х годов эти деревни были вычеркнуты чиновниками из состава существующих. А люди в них жили! И дожили до поры, когда деревни снова вернули на административную карту. А какие прекрасные бабушки там жили! Какие истории рассказывали! Эти деревни до 1939 года располагались в десятках метров от Государственной границы с Финляндией.
    Впрочем, 16 очерков были моим «дембельским аккордом» в газете. Последней работой. А до этого были и ежемесячная полоса «Олонецкий дневник», еще почти полоса «Ленина, 19» – короткие неформальные заметки о работе правительства республики, которые я писал с планерки... Я вспоминаю о той поре с большим удовольствием. Это была настоящая журналистская работа – интересная, живая и, я думаю, полезная.
    Чудесные, хотя трудные годы
    – Вы, конечно, интересный человек, но информационный повод для разговора сегодня у нас иной – газета. Вернемся к ней?
    – Я часто думаю о ней прежней. Думающий коллектив интересных и неравнодушных людей, эдакий коллективный мозг, позволявший предвидеть ошибки и предупреждать власть и общество от них. Мы тогда активно критиковали. Газета власти, мы были против того, что творил Ельцин в Москве с Верховным Советом: мы были на стороне расстрелянного из танков Верховного Совета. Помню коммуниста Меркушева, который давал интервью в нашей редакции, застенчиво прикрывая ладонью плохо замаскированный синяк под глазом. Меркушев в те дни был в Москве на баррикадах. Мы выступали против создания Вепсской волости. То есть против решения нашего же учредителя! Ну не нужно это, писали мы! Расползаться на мелкие даже не княжества, а какие-то феодальные общины – тупиковый путь. Жизнь показала: мы были правы.
    Мы коллективом начинали многое из того, что существует сейчас. Я ввел тогда новую колонку в газете – «Церковный летописец». Поначалу писал сам. Ох и намаялся с ней: тема незнакомая, церковнославянский язык, даже терминология казалась непостижимой. С покойным ныне епископом Архангельским и Холмогорским Тихоном, который в ту пору нес послушание секретаря нашей епархии, встречались каждую неделю. Он надо мной посмеивался и учил, как правильно писать слова «игумен» и «седмица»… Чиновники и депутаты шипели за моей спиной: «В газете власти развели попов!» А обществом это оказалось востребовано. И колонка «Церковный летописец» превратилась в приложение, даже в самостоятельную газету «Сретение», которую многие годы вела Ольга Сидловская, ставшая пресс-секретарем епархии.
    – Значит, шесть лет редакторства вспоминаются добром? Не напрасно прожитые годы?
    – Для меня чудесные, хотя трудные годы. И дело не только в том, что мне лично было интересно работать. И не только в том, что мы тогда положили начало многому доброму из реально существующих вещей. Думаю, газета «Карелия» в первой половине 90-х много сделала из того, что лежит в основе гражданского общества. Я имею в виду свободу слова, гражданскую позицию журналиста и его ответственность перед обществом. Мы показали способность газеты сопротивляться диктату власти, ввели традицию спокойного, взвешенного обсуждения в печати того, что кое-кто обсуждать не желает… Эти позиции частично утрачиваются. Частично завоевываются вновь. Но ничто не проходит бесследно. Жизнь идет. Это нормально.
    – Да, наверное, вы правы. Ничто не проходит бесследно. Всегда что-то остается. Мы с вами лишь чуть-чуть затронули тот период, когда проходило становление газеты параллельно становлению новой государственной власти и нового общества. И то стало интересно. И понимается многое лучше. Напоследок традиционный, ритуальный даже, вопрос: чего пожелаете новому коллективу, редактору, газете?
    – Самого доброго, разумеется! Хорошей творческой атмосферы в редакции – это очень важно. Нужно любить людей. Людей любить трудно, но если этого нет, то у нашего брата ничего не получится. Есть такая старинная карельская поговорка: «Какой лесоруб в лес пошел, такое ему и дерево навстречу». Все наши удачи – в нас самих. Ну и немножко везения тоже должно быть. Счастья вам, коллеги!

Игорь НИФАНОВ



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2011