Национальный вопрос
 
Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья

Сямозерцы – информаторы и ассистенты финских лингвистов

А финские ученые – создатели «Большого словаря карельского языка»
    В окрестностях Сямозера сотни лет живут ливвики. У них свой уклад жизни, свои обычаи, язык, песни и вирзи, самобытная культура, свои праздники и будни.
    Первые песни на ливви написал в 60-е годы XIX века и опубликовал в книге «Голос корела» уроженец
    Сямозерского погоста Мирон Смирнов.
    Еще ранее интерес к изучению карельского языка и фольклора проявили финские лингвисты А. Генец и А. Борениус, которые посетили южную Карелию в 1871 году. Три недели они провели в Сямозере, ходили в Лахти, Вуаччи и другие вешкельские деревни. В Эльмитозере им пел песни и причитал Архип Муйлачев. От него записаны переводы слов, песни (слова «руны» в карельском ливви нет), сказки, старины и прибаутки.
    В Эльмитозере родились внучки Архипа (самая известная рунопевица в Южной Карелии Анастасия Никифорова).
    Известный поэт и общественный деятель в финской Карелии Ийво Хяркёнен, уроженец Суйстамо, в 1901 году записал народные песни в селе Вешкелица. Для него пела Офимья Карпова. Ийво Хяркёнен написал книги «Лавлулой Анукселайзил» («Песни для олончан»), «Ануксен брихачут» («Олонецкие ребята»).
    Вешкельская Анна Киброева читала вирзи про старого Вяйнямёйнена, Сеппо Илмойллинена, молодого Дёгамойнена, деву Катерину. В вешкельских деревнях пели песни и вирзи на ливви Арина Федулина, Аксинья Васькоева. Они ведь не переводили из «Калевалы» с финского и не пользовались переводом Бельского, а пели переданные им неграмотными пращурами и дедами руны на чистом языке ливви.
    В Ангенлахти от Меланьи Песковой записана сказка в стихах «Ляхти Тийтту калах» («Пошел Тийтту на рыбалку»). Эссойльчанка Фекла Житкова – плакальщица – пела похоронные вирзи.
    Часть этих песен опубликована в антологии «Карьялан пагин». А сколько этих воистину словесных жемчужин народа никем не записано, позабыто и сгинуло?
    Самый большой вклад в сохранение карельского языка внес Эдвард Вильгельм Ахтиа (1867–1953). Изучение языка ливви, поиск новых слов в диалектах стали делом его жизни. Он знал шведский, финский и даже русский языки, что облегчало его работу. В 1898 году Ахтиа совершил путешествие из Суоярви на Соловки через Петрозаводск, Повенец, Сумпосад, где на лошади, где пешком и по воде. По пути он познакомился с карельскими деревнями, в том числе и с Сямозерьем, и языком ливви. Он и женился в суоярвской деревне Куйкканиеми на карелке Ирине Трофимовой.
    Ахтиа собирал карельские слова суоярвского говора. Большую часть словарных листков он записал от Марппы Билибиной, уроженки деревни Ехкиля. В этой деревне родился и наш знаменитый фольклорист Виктор Евсеев.
    В 1921–1924 годах Ахтиа записывал неккульскую-рыпушкальскую лексику от Василия Михеева, который перешел границу в 1919 году, а затем от Ирины Ярккуевой, уроженки Олонца, также перешедшей границу.
    В начале 1924 года приступили к записи сямозерских говоров. Первым источником была Ирина Лукошкина из Улялеги, она перебралась в Финляндию в годы революции. С нее началась 13-летняя работа по собиранию лексики Сямозерья и созданию крупнейшего в мире словаря одного наречия.
    Летом 1926 года в Питкяранте нашлась новая «говорящая», помоложе, Устя Логинова. Она хорошо знала язык.
    В 1928 году Ахтиа познакомился с Пелагеей Бурчиной. Эта 70-летняя женщина родилась в Кийшколе. Работа с Пелагеей длилась с 1928 по 1929 год, она пела и причитала вирзи.
    В 1930 году Ахтиа нашел еще одного мастера слова, Егора Никитина из Метчельской Лумбилы. По словам Ахтиа, его говор чуть-чуть отличался от других.
    В 1932 году нашелся еще один «говорильщик» – Семен Авдеев из Корзы. Он бежал в Финляндию в 1930 году. От Авдеева записано около 10 000 слов. Ахтиа сказывал, что корзинский говор не очень богат, но содержит много новых, ранее не записанных слов.
    Прошло 10 лет. От пяти информаторов записаны слова от «а» до «о» (по-русски от «а» до «я») из разных углов Сямозерья. Началась чистка, что-то отбрасывалось, заменялось и выбрасывалось. Во время этой «добавочной» работы помощником стал еще один знаток, уроженец Сямозерского погоста Ефим Попов. Его Ахтиа нашел в 1935 году в лагере перемещенных лиц, где были только что перешедшие границу. В Ярвенпия он рассказал сямозерские старины и разные притчи.
    Я не люблю людей, меняющих Родину на чужеязычную землю, но оказывается, и там некоторые могут делать полезную для сородичей работу.
    Всего Ахтиа собрал и обработал 256 000 словарных листов, из них 35 500 в районе Неккула – Рыпушкалицы, 57 100 – в окрестностях Суоярви и 163 500, более 60%, – в Сямозерье. Это крупнейшее в мире собрание слов в пределах одного говора (диалекта).
    Из этого видно, какую роль сыграл сямозерский говор ливвиковского наречия в создании большого, 6-томного, словаря карельского языка (80 000 слов), который в течение полувека составляли академик Пертти Виртаранта и его супруга Хельми, Рая Копола и их соратники.
    Дмитрий Бубрих – доктор филологических наук, основатель отечественного финно-угроведения:
    – Литературный карельский язык должен строиться не на основе какого-либо одного наречия, а на основе карельского народного языка в целом. Для литературного языка отобраны и связаны в единую систему деления, наиболее устраивающие всех карел.
    Мартти Пентонен – современный финский языковед:
    – Ахтиа пытался соединить южно-карельские диалекты с ливвиковским наречием в единый карельский литературный язык.
    Пертти Виртаранта – академик, инициатор и один из главных участников создания Большого словаря карельского языка:
    – Для двинских (северных) карел лучший литературный язык – финский письменный.
    Георгий Керт – доктор филологии, ИЯЛИ КарНЦ РАН:
    – Воссоздание письменности на первом этапе необходимо осуществлять на основе ливвиковского наречия… Это обуславливается не только наибольшей численностью ливвиков и их компактным проживанием. Ливвиковское наречие по своим языковым признакам занимает промежуточное положение между собственно карельским и людиковским наречиями. В дальнейшем развитии это наречие должно впитать в себя элементы грамматического строя, и особенно лексики, других наречий.
    О создании единого карельского литературного языка принято не одно постановление съездов карельского народа.
    Нам всем, карелам, надо осознать и твердо помнить: пока не будет единого письменного языка, никакой парламент не примет закона о государственном статусе, это аксиома. Этим аргументом оперируют все.
    Нас осталось 40 000 душ, половина из которых не может говорить на языке своей матери. Если мы хотим жить и умереть карелами, надо прекратить распри и объединить все усилия, в том числе укрепить связи с тверскими и тихвинскими карелами и дружбу с финскими братьями.

Александр Волков
член Союза писателей России



Предыдущая статья Предыдущая статья Содержание номера Следующая статья Следующая статья
© Редакция газеты "Карелия", 1998-2011